— Я тоже с тобой, — хрустнув шейными позвонками, сказал Вадян и привычным движением перекинул зубочистку на другую сторону.
— Не стоит, — я остановил его, и мой тезка подозрительно прищурился. — Вдруг ловушка? Будет лучше, если снаружи людей останется больше…
Момент истины. Если это и вправду западня, и Вадян в ней замешан, он может себя выдать.
— Разумно, — секунду помедлив, тот все же согласно кивнул. — Вы поаккуратней там.
Честно, прям от сердца отлегло. Я выдохнул и пошел наверх, Валерка не отставал. Вновь показалась всклокоченная голова взволнованного шпаненка — он ждал нас, боясь, что мы передумаем, выглядывал из дверного проема, будто кукушка в часах.
— Слышь, пацанчик! — окликнул его Валерка. — Вы че там делали хоть?
— Клей нюхали, — выдал тот и мгновенно зажал себе рот ладонью.
— Понятно, — помрачнел кузен.
А у меня внутри все похолодело — неужели и вправду неизвестный мне Ромик отправился к праотцам, переборщив с дозой? Я бросился за шпаненком, повернул в коридор. Электричества давно не было, от лампочек остались замотанные паутиной патроны, зато света вполне хватало от выбитых окон. Дверей, разумеется, тоже не было, как и мебели — вынесли все, что можно, и даже то, что не нужно.
— Сюда! — крикнул мальчишка и нырнул в одну из пустых комнат. Или, скорее, кабинетов, где раньше сидели служащие.
Ощущение ловушки усилилось. Почему-то подумалось, что я бы на месте токсикоманов прятался на втором этаже. Меньше шансов, что засекут, а потом легче скрыться, выпрыгнув с не такой уж большой высоты. А тут… Как назло, довольно большой кабинет оказался перегорожен полусгнившей деревянной стеной — видимо, в свое время обитателей уплотнили и сделали из одного помещения два.
— Давай-ка я первый, братуха, — Валерка решительно шагнул вперед.
Я не собирался отсиживаться за его спиной и двинулся следом.
— Вот он! — раздался испуганный голос мальчишки.
Остро воняло «Моментом», знаменитым немецким суперклеем. Этот запах я хорошо помнил не только из-за того, что использовал по назначению. Шевельнулись воспоминания детства, когда дворовая шпана повадилась нюхать ацетон или клей с бензином в подвалах домов. Токсикомания — вот как это называется. В то время это был настоящий бич, пик детской зависимости. И ничего не поделать, «Момент» продавался в каждом ларьке. Дешево и сердито.
В пустой оконный проем без стекол и даже рамы бил уличный свет. Пусть небо и затянуто тучами, но сейчас день, и все видно. На заплеванном и загаженном полу среди каких-то полусгнивших бумаг и тряпок, в куче песка лежал, скрючившись, мелкий мальчишка. Еще меньше того, кто нас сюда привел. Лет восемь на вид. Его вырвало, темная лужа рядом с лицом нещадно воняла, но это давало шанс — организм попытался избавиться от яда.