— Где? — напарник нахмурился.
Снова залаял Сигнал, заглушая все остальные звуки. Но перед этим — я готов был поклясться! — снова донесся крик. Женщина или девушка. Плачет, надрываясь от крика… И потом резко замолкает.
— Твою мать! — я выругался и решительно бросился к воротам цеха.
Откинул засов, выскочил через отдельную дверь на улицу. Ко мне бросился пес, но тут же отстал, узнав. В ушах все еще стоял крик. Со стороны Каменки словно бы кто-то завозился, я помчался к вахте на проходной.
— Пал Саныч! — оглушительно грохнул я, испугав все того же старичка в крохотной каморке. — Пал Саныч, звони в милицию! Слышал, кричал кто-то?
— Кричал? — голос вахтера испуганно надломился.
— Звони! — прорычал я.
В этот момент я меньше всего думал о возможной опасности. Будь я действительно двадцатилетним оболтусом, то сделал бы вид, что ничего не слышал. Крики? Да пусть их, мало ли кто орет по ночам. Милиция разберется. Может, и вовсе пьяные. Но сейчас, с мозгами и опытом пятидесятидвухлетнего, я понимал, что кому-то нужна помощь. Возможно, этот кто-то сейчас прощается с жизнью, но цепляется за нее отчаянно и изо всех сил. И я тварью последней буду, если не попытаюсь хоть что-то сделать. Не в прошлой жизни, так в этой!
— Ключи! — рявкнул я.
Проходная даже изнутри запиралась на ключ, и быстро выскочить не получилось. Старик что-то блеял, я не разобрал ни слова, но понял, что действовать нужно решительно и самому. Резко ворвался в его каморку, схватил связку с биркой, вставил первый на вид подходящий ключ в скважину… Есть! Угадал с первого раза.
От духоты, стоявшей в токарном цеху АРПа, не осталось следа. Ночной воздух ласкал прохладой, с Каменки тянуло осенней тиной, болотисто и промозгло. Кто-то зашелестел кустами — я закрутил головой, пытаясь увидеть, услышать, понять, догадаться в конце концов!..
Ничего не видно, а у меня нет фонарика. Случись это в будущем, мог бы использовать телефон. Увы, я по-прежнему в девяносто третьем. От бессилия хотелось кричать и ругаться, я даже не сразу сообразил, что сзади меня начал обволакивать поток мягкого желтого света.
Обернулся — увидел машину. Я замахал руками, водитель ударил по тормозам. От машины повеяло пылью, нагретым металлом, гарью от плохого бензина. Рыбак, или кто он там в непромокаемом плаще и дурацкой панамке, выскочил из машины, бросился ко мне, явно обуреваемый желанием наорать… Но что-то, по-видимому, было в моих глазах, раз он остановился и вопросительно дернул лоснящимся подбородком.
— Там, там! — кричал я, тыча рукой в сторону берега Каменки. — Посвети!