Потому что мой брат – залог моего послушания.
– У меня есть дом. Я увезу и спрячу тебя в нем.
Коснувшись его влажного лба, понимаю, что у него температура. Высокая.
– Вы бредите, у вас снова жар, – поясняю ему. Отвернувшись, вытаскиваю из бюстгальтера маленький блистер и достаю одну таблетку. – Откройте, пожалуйста, рот…
Момент, когда я кладу таблетку ему на язык, напоминает мне сцену с пастью тигра. Кажется, что еще немного, и он захлопнет свою пасть вместе с моими пальцами…
– Запейте водой… – протягиваю стакан. – Завтра полегчает. На самом деле вы выглядите бодро. В первую нашу встречу вы сказали, что мечтаете сдохнуть…
– Увидел тебя и перехотел.
– Что перехотели?
– Подыхать, – он произносит это так серьезно, что я почти ему верю, но затем вспоминаю, что у него жар.
Когда за спиной лязгает дверь, я прошу еще немного времени!
– Пожалуйста! Я не успела зашить!
– Поторапливайся, албанская сучка! Засиделась здесь! – рявкают на меня. – Ему все равно подыхать скоро…
В этот раз я зашиваю рану очень быстро. За несколько месяцев пребывания здесь я почти научилась делать это красиво. Этот стойкий мужчина по имени Камаль стал моим учителем в этом непростом деле.
Я касаюсь его плеча, осторожно, чтобы не причинить лишней боли. Его кожа горячая, влажная от крови, но я не могу понять, это его кровь или чья-то еще.
– Извините… – мой голос дрожит, когда он вздрагивает от моего прикосновения.
– Мне не больно. Мазь твоя действует.
– Я рада… – шепчу почти беззвучно, пытаясь заставить свою руку не дрожать! – Вот и все…
Лязг цепей заставляет меня замереть. Руки пленника резко поднимаются вверх, и я даже не успеваю вскрикнуть, как оказываюсь в его железной хватке.
– А-а! – вырывается из меня вскрик.
Его пальцы сжимают мои запястья, а тело тянет меня вперед так резко, что я едва не падаю на него. Я упираюсь руками в его грудь, пытаюсь оттолкнуться, но он не дает мне ни малейшего шанса, роняя меня на свое тело!
Боже…
– Пустите! – отчаянно хриплю, но он только сильнее сжимает мои руки, а цепи глухо звенят при каждом его движении.
– За «албанскую сучку» я вытащу ему кишки и заставлю его их сожрать. Обещаю тебе, кудрявая…
Его лицо совсем близко, слишком близко. Я ощущаю тепло его дыхания на своей коже, а в чертовой попытке увернуться мои губы случайно касаются его лица.
И от этого скольжения моих губ по его острой щетине пульс начинает греметь в ушах!
Я чувствую, как мужчина напрягается. А потом он резко наклоняется, скользя по моей скуле острой обросшей щетиной, и все это заканчивается тем, что его губы впиваются в мои!