Мда.
Этот путь вышел немного длиннее, чем ей бы хотелось.
Ещё не время. Но скоро. Скоро…
Кальдур кряхтел и тяжёло дышал где-то позади, и впервые за свою службу она попросила свой доспех не усилить слух, а наоборот погрузить её в глухую и приятную тишину, где слышно только её сердце и глухие удары крови по вискам. Кальдур что-то говорил периодически, но Розари и так знала, что он не пытается донести до неё нечто важное, просто ему самому уже давно хочется свалить отсюда, и говоря сам с собой, он отвлекается от лишних мыслей.
Когда так часто смотришь в глаза смерти, уже не испытываешь перед ней такой ужас. Ужас уступает перед интересом, ты разглядываешь, изучаешь, и она делает тоже самое в ответ… Только бы её не похоронили здесь, под камнями. Это совсем не одно и тоже в сравнении с участью Хизран. У неё вся свежесть Пиков в паре сантиметров у ладоней, а камни, что скрывают её тело, такие холодные, как… как сам лёд…
Ей хотя бы не душно.
Розари встрепенулась и затрясла головой. Такие мысли совсем не помогают, но так тяжёло думать о чём-то, кроме смерти, когда ты уже столько времени находишься в самой настоящей могиле. Она попросила доспех вернуть слух, и на пару секунд её рваное дыхание даже замерло. Кальдур так отстал, что она не сразу его расслышала. Она остановилась, опёрлась спиной на стену и принялась ждать, пока он доковыляет.
Он пережил бой с двумя Наирами подряд, и даже не особо ранен в этот раз, но выглядел намного хуже, чем в самый плохой их день. Мысль о том, что его потрепало не хуже, даже подпитывала её, но теперь она задумалась…
А как бы он выглядел, если бы все эти годы доспех не выжимал из него все соки, если бы он не был покрыт сеткой шрамов от бесконечной Битвы, а просто бы работал где-то в поле, ловил лицом ветер и солнце, и жил в своё удовольствие?
Наверное, тогда бы она смогла увидеть его настоящую улыбку, добрую и открытую, без печати пережитого страха и боли, а не этот отчаянный оскал, на который и смотреть-то жалко…
Ей пришлось прищуриться, пока глаза не привыкли к свету факела, и серые тона снова не начали приобретать оранжевые и красные оттенки. Наконец они догнали беглецов, и их ряды заметно пополнились. Вдоль узких тоннелей и изгибающихся гротов, у стен по обе стороны, сидели цепочки смертельно исхудавших и болезненных оборванцев. Такое количество людей сделало воздух ещё более спёртым, а внутренности горы ещё более невыносимо тесными. Розари лихорадило, и она пропустила Кальдура вперёд.
— А это кто такие? — напрягся Кальдур, всматриваясь в лица.