Послушница молодая из храма местного. В куче раненых затесался темник переодетый, она его признала, но всё равно хотела помочь, а он с перепугу ножом её и ударил в живот… В печень попал… быстро отошла, на глазах. Никак бы не успела зашить… И такую рану не прижечь. Теперь присматривалась к каждому, и если что-то не нравилось — говорила страже.
Темник этот… Перепуганный молодой, порубили его прямо там в палате, легкораненые и подоспевшие стражники, столько ран было, что в жизни его не собрать. Не очень-то и хотелось. Но если бы был шанс — помогла бы…
— Мне бы до середины лета дожить, — раздался тихий голосок с дальней лежанки.
Анижа встрепенулась и подошла ближе к покрытой испариной бледной девочка с тяжёлой раной в животе. Она бредила.
— Летом, почти в конце, мне шестнадцать будет. И вот тогда можно… А раньше умирать никак мне нельзя. Я маленькая ещё совсем.
Анижа провела ей рукой по лбу, вздохнула. Несмотря на испарину, лоб девочки был холодным, а это означало, что её тело уже перестало бороться, у него больше нет сил. Анижа, конечно, попробует дать ей отвар и понадеется на молодой и крепкий организм, и на волю к жизни, только вот каков шанс?
— Я ведь не видела ничего, мне никто не целовал… как так вышло вообще? Мужчины не шли вперёд, их отбросили в третий раз, и они же не могли заставить себя идти и бросаться на пики. И тогда я пошла первой, чтобы им стало стыдно… и им стало. Ну, зачем я это сделала? Неужели это было моё дело? Девушки такие слабые, они могут так… не могут так… не могут…
— Утро, — поприветствовал Анижу Мадж.
Он только что выбрался из землянки, был потрёпан, покрыт грязью, от него воняло скисшим потом и перегаром. Анижа кивнула ему, не удержавшись, сморщилась от его вида и запаха, чем вызвала у него только издевательскую ухмылку.
— Ты бы, подруга, лежа бы отдыхала, толку бы больше было, — упрекнул он её, ведь она выглядела не очень. — Не дадут же никогда поспать нормально, хоть с ума сойди и на людей бросайся… Там ещё одного привезли. Пойдём смотреть. А потом и позавтракаем.
Анижа поклонилась ему, взяла сумку и пошла.
— Резать надо, — хмуро покачал головой Мадж. — Не спасём ногу.
Он отошёл от телеги, сплюнул на землю, и кивком пригласил Анижу, чтобы и та посмотрела и высказала своё мнение.
— Как это не спасёте⁈ — заорал солдат с перебитым бедром из которого торчала кость. — Вы шо, охренели? Я как жить-то потом буду⁈ Коновалы! Отойдите от меня! Уберите их! Дайте других! Бра-а-атцы! Караул! Калечут! Убивают!
Анижа молча кивнула, ей хватило быстрого взгляда на ранение, а на лице Маджа проступило удивление.