Но хуже всего дети. Всё бы она могла развидеть и закопать на дне своей памяти, но ни один самый страшный лик порождения Мрака или виденье о наступившем конце всего сущего, не сравниться с тем, что она испытывает при виде мёртвого или умирающего ребёнка.
Как они вообще оказываются на поле боя? Как стрелы, мечи и копья находят их малюсенькие, худенькие тела в гуще битвы? И главное зачем и во имя чего? У кого раз за разом поднимается рука, чтобы калечить их и лишать жизни? Сколько нужно иметь внутри темноты, чтобы сделать такое?..
Поэтому их прозвали темниками?
Великая Госпожа… дай сил сделать как можно больше для всех этих людей, не важно, что внутри них, Твой Свет или Его Темнота, не важно как их зовут, где они родились, кто их воспитал и какой у них оттенок кожи…
И сделай так, чтобы они прозрели.
Сделай так, чтобы они прозрели.
Она проснулась от собственного крика.
Покачнулась на стуле, едва не упала и не приложилась лбом о стол. Её лежанка была всего в метре, но она часто просыпалась тут. Нужно было писать, много писать, чтобы не запутаться в ранах и лекарствах, каждого больного и раненного, чтобы не допустить ухудшения или прибавления новой болезни, чтобы командиры хотя бы попытались достать то, что ей нужно. И могла она писать только после того, как закончит все остальные свои бесконечные дела.
В дне так мало часов, а у неё так мало силы, чтобы стоять на ногах.
Светало.
В лагере было тихо, и это тишина должна скоро кончиться — подвезут ещё раненых. Сколько? Даже Госпоже не ведомо. Считать бессмысленно — спустя столько дней это кажется неким колесом, через которое пройдёт каждый, кого она видела в жизни. Но пока этого не случилось, она должна снова обойти свои подопечных, перевязать их, обработать раны, дать лекарства, проследить, чтобы не напортачили санитары, да и чтобы она сама не совершила ошибок. Ведь у тех, кто пережил первые сутки-двое, вполне ещё может случиться долгая и счастливая жизнь. Если только она всё сделает правильно.
Жаль, что здесь нет настоящих жрецов.
Будь их тут хотя бы с десяток, с их настоящей силой и знаниями, с их опытом и с их самоотверженностью… смертей было бы в половину меньше. За это пришлось бы заплатить цену, но какой бы жрец не заплатил?
Жаль, что ей не дали закончить обучение. В книгах, которые она читала, было написано так мало. Недостающее она узнала тут, но зачастую слишком поздно, ценой её незнания был целая жизнь человека или даже несколько жизней. Она не могла оценивать важность этих жизней, ведь это удел Госпожи… Её удел делать всё что только можно… но она вела счет, просто не могда не вести.