Проблема номер один состояла в том, что стражей мне обещали несколько .
Проблема номер два подсказывала, что второй раз трюк со скидыванием врага в пропасть скорее всего не прокатит, а нормально сражаться в подобных условиях было затруднительно.
Проблема номер три напоминала, что «классический» способ прохождения боем здесь не работал. Надо было отыскать эксплойт, а то и полноценный баг, дыру к следующему испытанию, которая мало того, что маскировалась, так ещё и перемещалась по местности. Я мог до скончания времён мотаться по лестнице туда-сюда, пока меня не задавят бесконечно возрождающиеся стражи, но не добраться до цели.
С тяжёлым вздохом, я извлёк из-за пазухи поисковый амулет. Золотая стрела послушно закачалась на тонкой цепочке. Предмет, что неоднократно спасал меня в прошлом, теперь работал через раз, если работал вообще. Попытка — не пытка.
— Знаю, наши лучшие деньки остались позади, — проникновенно сказал я одному из первых своих артефактов. — Но сейчас мне прямо позарез надо поскорее проскочить этот этап. Поможешь по старой дружбе?
Новый страж разительно отличался от предыдущего, как внешне, так и функционально. Эдакий безглазый птеродактиль словно слепленный из игл и лезвий, ожившая абстрактная скульптура из серого камня. Размером он не вышел, зато компенсировал это скоростью и ловкостью, с размаху врезавшись в меня по окончании бреющего полёта. Целил в горло, попал в подставленное плечо, где чешуя королевского василиска на плаще пустила удар вскользь. Я мигом нарастил кожу носорога на обе руки, обломал крыло бешено дёргающейся твари и швырнул её в пропасть. Увы, это помогло ровно на пять секунд — пока «птеродактилю» на смену не прилетели ещё двое. Первый промахнулся, врезавшись в стену рядом, а вот второй оставил на левом бедре глубокий разрез и тут же нацелился чуть повыше. Его я отправил в пропасть с удвоенной скоростью.
Испытание боем длилось уже около двух часов, и больше всего напоминало не эпическое сражение, а сумасшедшие салочки на бесконечной лестнице. Стражи напирали, являясь по мою душу в невероятном разнообразии форм и атак, а я уворачивался и отбивался в меру своих сил. Всего тварей было три вида — те, что летали, те, что ползали по лестнице, и те, что цеплялись за стены. Летуны старались обескровить, покалечить, замедлить. Ползуны — давили массой, блокировали спуск, угрожали оторвать конечности, а то и проглотить целиком. Цепкие больше напоминали стационарные турели, плюющиеся шипами и дробью, поджидающие в самых неподходящих местах. Я рычал и вырывал их из стен с «корнем», отправляя в пропасть за всеми остальными, но этот метод успел устареть.