Человек в капюшоне повернулся к ней, будто только что заметил, а затем в самом деле неторопливо поднялся с места. Его поза была расслабленной, небрежной, руки засунуты в карманы худи, капюшон опущен.
— Мелинда, — мягкий, располагающий к себе голос без капли вражды. — Ты всегда умела подобрать подходящие слова после долгой разлуки. Знаешь, я тут подумал…
Мне не удалось отследить момент, когда рапира хозяйки Полудня покинула ножны, а она сама рванулась вперёд. Словно вспышка молнии в ночи Мелинда разорвала расстояние, разделяющее нас с Конрадом, и нанесла столь же молниеносный удар. Сияющее нестерпимо-белым светом острие её оружия застыло в каких-то пяти сантиметрах от лица в капюшоне, уперевшись в бледно-синий барьер. Серия новых атак заставила преграду пойти волнами — но не сломаться.
— Я тут недавно подумал, — продолжил Конрад после небольшой паузы. — О концепции нового смертного греха. Знаешь, какой бы я выбрал?
«Излишняя самоуверенность».
Я был уверен, что не произнёс этого вслух, но хозяин Заката вдруг повернулся в мою сторону и одобрительно кивнул. Какого…
— Почему… — прошептала Анна рядом со мной. — Почему он не засыпает?.. Ритуал был… безупречен. Для трансформации… слишком рано.
Конрад коротко рассмеялся.
— Поделюсь секретом. Если у тебя есть влиятельные друзья сверху, процесс можно слегка ускорить .
Евгений Сидоров отнял лицо от ладоней и медленно поднял голову. Вместо глаз на нас смотрели два приоткрытых зубастых рта.
Анна издала страшный протяжный крик, и я заледенел, обернувшись к ней. Вязаная кукла-мотанка, сидящая на плече, тоже отрастила пасть, и вцепилась в шею своей создательницы.
В чём-то Мелинда оказалась права — первоначальная тактика Конрада фон Неймана осталась неизменной. Крик Анны послужил триггером, спусковым крючком — и в следующий миг со всех уголков необъятного подземного пространства на нас устремились чудовища. Выродки, марионетки, падальщики, и многие совершенно незнакомые мне твари. Трёхметровые гиганты на тонких ногах-ходулях, раздувшиеся змеи без голов, усеянные кровоточащими глазами, вскрытые и вывернутые наизнанку тела, плачущие как младенцы… Десятки, если не сотни «отбросов маго-генетики», мечтающие разорвать нас в клочья и попировать на останках.
Мелинда оказалась права и в другом — ей практически не требовалась помощь в бою. Анна, по счастью, была жива — она оторвала от себя и испепелила своё творение, но теперь истекала кровью. Илюха, матерясь сквозь зубы, оказывал ей первую помощь, я держал оборону. А вокруг нас проносился сияющий вихрь стали, превращающий напирающие волны монстров в хорошо знакомую кровавую кашу. Сквозь защиту Мелинды прорывались единицы, которых встречали мои когти и мощь «Зверя в лунном свете».