…Представление прошло блестяще — публика аплодировала стоя, люди бросали шапки в воздух, а монеты — на сцену. Труппа скромного бродячего театра собралась совсем недавно, но каждое новое выступление собирало всё больше публики. Каждый из актёров сиял на сцене, скрипач и флейтистка играли как боги, декорации, костюмы, спецэффекты — всё поражало воображение! А уж как лицедеи были загримированы — невозможно отличить от оживших персонажей фантастической пьесы.
Год спустя их слава гремела по всему континенту, они выступали не в посёлках, а в городах и цитаделях младших, срединных и даже великих домов. Антрепренёр всегда находил лучшие предложения, но наотрез отказывался увеличить состав труппы или влиться в более крупный коллектив. Они не просто зарабатывали, они совместно творили искусство, понимая друг друга с полуслова. Пьесы легендарных драматургов прошлого, современная классика и даже собственные произведения — каждая постановка вызывала овации. Подлинная театральная магия без толики колдовства, что особенно ценилось среди привередливой аристократической публики.
Почти никто не удивился, когда к антрепренёру поступило совершенно невероятное предложение — выступить на традиционном бале солнцестояния.
…Представление прошло блестяще — нет, оно прошло гениально . Это было лучшее их выступление, отточенное сотнями часов репетиций, и зал попросту бушевал! Актёры устали от поклонов, когда церемониймейстер в бледной маске позвал выйти на сцену всех, от антрепренёра до помощника костюмера. Последовала речь — изысканная, учтивая, исполненная глубочайшей благодарности. Князь в Жёлтом никогда ещё не видел такого зрелища. Подлинное искусство на его высочайшей точке!
Искусство, заслуживающее остаться в вечности на этом моменте.
Не все в труппе поняли, о чём говорит человек в бледной маске — даже когда оказались нанизаны на острые края изломанных линий, как бабочки — на булавки коллекционера. А церемониймейстер всё продолжал говорить — вдохновлённо и ласково. О том, что теперь их великий дар больше не будет запятнан вниманием плебса, что их души вольются в сонм Йхтилла и проведут вечность в объятиях Князя.
Кто-то пытался бежать, кто-то молил о пощаде. Но уцелел один лишь гримёр, решивший немного расслабиться после напряжённой работы. Его никто не предупредил, что не стоит просто так пить вино со столов в зале. Одного бокала хватило, чтобы свалить его с ног, но не убить — и заставить в ужасе наблюдать за тем, что творилось на сцене.
Сырая сила из недр Демхе расползалась по его жилам, словно кипящий свинец.