Я повела рукой, и отражение повторило движение. Увы, не голограмма.
На комоде заметила изящную фарфоровую шкатулку и сразу же потянулась ее открыть. Внутри нашла кольцо с темным камнем, три шпильки, обрывок письма и маленькую, потертую карточку. Фотографию сурового, усатого мужчины со взглядом человека, который вряд ли кого-то любил.
Наверное, тот самый покойный барин. Я вздохнула и почувствовала, что голова опять закружилась.
— Барыня, — взмолилась женщина. — Полицмейстер ждет
Надо бы узнать ее имя, — мелькнула на краю сознания мысль.
— И этот ваш карточку прислал, обещался быть к двум, — добавила она скрепя сердце.
— Этот? — равнодушным переспросила я.
То, что творилось, буквально выбивало почву из-под ног.
— Купец, который. Жених ваш.
Глава 2
Господи, лучше бы я вновь потеряла сознание. Но я уже поняла, что мне не очень везло этим утром. Сперва я проснулась черт-знает-где, потом обнаружила вместо своего лица и тела какую-то молодую, но заплывшую, рыхлую женщину с характерными отеками и следами злоупотребления… А ведь я бегала полумарафон и следила за питанием и фигурой, занималась растяжкой, ограничивала себя во многом!
Но ладно. Внешность — дело наживное. Всё можно исправить: труд, дисциплина, усилия. Было бы желание.
Только вот женщина в старомодном платье и переднике явно не из XXI века говорит, что меня дожидается представитель полиции, что я являюсь подозреваемой, а какой-то там барин умер, и она называет его моим мужем!
Ах, да.
И еще у этой молодой веселой вдовы под следствием есть женишок.
Если уж я каким-то невероятным образом все же оказалась не в дурдоме, а моя душа попала в тело несчастной женщины, то почему хотя бы не в невесту дракона? Принцессу сказочного королевства?
Почему мне доставалась она?!
— Барыня, — голос незнакомки выдернул меня в реальность. — Подать вам одеться?..
— Как тебя зовут?
— Вы что же, барыня, уже и старую Глашу свою позабыли? — глаза ее наполнились слезами. — Я ведь вас вынянчила… — и она, словно в доказательство, протянула мозолистые, привычные к труду ладони. — Никак белая горячка вас одолела?..
Лучше бы она, — подумала я, но сказала совсем другое.
— Голова болит очень… Глаша.
— Еще бы не болела, столько пить! — отбрила Глафира, хмыкнув. Слезы у нее как рукой смахнуло.
Пропустив едкую реплику мимо ушей, я велела.
— Подавай одеваться. Нехорошо заставлять полицмейстера ждать.
— И так уже второй час сидит, — с укором поддакнула Глафира.
Она явно обрадовалась, что барыня перестала нести околесицу и больше не задавала странных вопросов. Пока она суетилась вокруг, бегая от шкафа к гардеробу и обратно, я энергично растирала лицо и виски. Этому отекшему телу срочно требовался лимфодренажный массаж!