– Необычайно ценная информация, – я закатила глаза, всем своим видом демонстрируя сыщику, что он зря здесь распинается. – Продолжай в том же духе.
– А раз я не щука, не совершенно не обязательно, чтобы ты убегала. Можешь прекратить бежать, Гертруда.
– Кажется, я вот-вот останусь без дяди.
И действительно, будь гусь плотоядной тварью, от моего бедного дяди Юлиуса уже не осталось бы даже косточек. Нет, в какой-то степени я даже ценю тот факт, что отныне почтенный родственник будет, как минимум предупреждать меня о визите, если не захочет наткнуться на кровожадную птицу, но с другой стороны, дядю жалко. Какая-никакая родня.
С тяжелым вздохом, но втайне радуясь тому, что скользкий разговор удалось отложить еще на какое-то время, я направилась к забору – снимать моего бедного-бедного дядю.
– Предпочитаешь быть приготовленным с яблоками или с черносливом? – сходу поинтересовалась я у гуся.
– Герти, осторожно! – прохрипел сидящий на заборе, словно воробей на жердочке, дядя Юлиус. – Он вооружен!
– Это чем же?
– У него зубы! – взвизгнул дядя. – И он совершенно игнорирует мои лучшие чары!
– Вам будет о чем побеседовать, когда к нему вернется человеческий облик. Он, знаешь ли, колдун. А ну брысь отсюда! – велела я и пошла на гуся.
Удивительно дело, тот зашипел, но отступил. На мгновение он показался мне почти озадаченным, словно не мог понять, как он тут очутился и что вообще происходит. Может, к Шерману потихоньку возвращается сознание?
Подошедший Ирвинг аккуратно снял дядю с забора и поставил на землю (мышцы они там качают вместо расследований что ли, в своем отделе правопорядка?), после чего бережно снял с дядиного плеча клочок белоснежного гусиного пуха.
– Я упаду в обморок, – заверил нас дядя Юлиус, но вопреки собственным обещаниям падать никуда не стал. – У меня немеет тело. Дайте валерьянки.
Неунывающий Каприз легонько дернул дядину брючину и тот, взвизгнув, подпрыгнул.
– Какой-то он у тебя нервный, – оценивающий взгляд сыщика скользил по моему пострадавшему родственнику. – Гертруда, у тебя все родня такая?
– Нет. Троюродную бабушку Валентину боится весь наш клан, хотя у нее магического дара вообще нет. Она вышла замуж за дедушку Альфарда и таким образом вошла в семью.
О том, что бабушка Валентина председатель совета округа и однажды велела темному колдуну убрать черепа с забора, потому что они «портят облик города», я умолчу. А уж о том, что колдун все убрал и стал после беседы с бабушкой еще и регулярно стричь газон, за чем доселе замечен не был, точно никому знать не надо.
– А вот с этой дамой я бы познакомился, – оживился Ирвинг. Ну еще бы. Судя по тому, что я успела о нем узнать, женщины с тяжелым характером ему по душе. Головой его в детстве ударили что ли?
– Не надо, – слабым голосом простонал дядя Юлиус. – Эта женщина само зло. Герти, твой гусь ужасен. Знаешь, я тут подумал, важность фамильяра в жизни ведьмы сильно преувеличена. И потом, у тебя такой замечательный пес.
– Действительно, – ухмыльнулась я, притопывая ногой. – Еще какие-нибудь открытия?
– Да. Я, пожалуй, пойду. Кажется, мне нужна валерьянка. И торт. Очень большой.
– Тебя проводить? – а вот теперь я действительно начала переживать. Как бы не свалился без чувств мой дядя Юлиус где-нибудь на дороге.
Дядя, однако, умирающим не выглядел.
– Лучше убедись, что эта тварь не последует за мной, – попросил он и ткнул пальцем в гуся. Тот склонил голову набок, внимательно глядя на дядю черными глазами.
– Не переживайте. Я лично за этим прослежу, – торжественно пообещал Ирвинг. – Вы в полной безопасности.