Может, хрен с ней, с диктатурой, объявим точечное равноправие? В смысле, в постели…
Вчера еще заметил, что училке моей нравится, когда жестко. И сразу задвигался так, как ей было нужно, дурея от каждого стона.
Поймал ее взгляд, сжал зубы и двигался, понимая, что еще немного, и я не сдержусь.
Закинул одну ее ножку себе на плечо, большим пальцем нашел клитор, сильно надавливая, и задвигался еще резче. Размашисто выходил и наполнял вновь, замечая, как закатывались ее глазки, как стоны становились все хаотичней. Наконец, схватив ртом воздух, Арина стала сокращаться вокруг меня так, словно не желала отпускать. До сладкой боли, до темных кругов перед глазами.
Мне хватило двух толчков, чтобы последовать за ней – так туго и хорошо в ней было.
Кончил ей на живот, заводясь от самой картины. И был сразу же готов ко второму акту, но у училки были свои планы.
Она села, обтерлась полотенцем и поцеловала меня так, что я на мгновение улетел к облакам. Сверкнула глазами, довольной и сытой кошкой улыбнулась и доверчиво положила лоб мне на грудь, стараясь отдышаться.
– Ринат, – позвала она, водя кончиками пальцев по моему животу.
– Что? – Я опустил ладонь ей на макушку, зарываясь во влажные волосы.
Поцеловал в висок и ждал.
– Нужно вызвать сантехника.
– Зачем? – не понял я.
– Чтобы починил кран. Как мыться?
– Никак. Одевайся, поехали ко мне, у меня есть горячая вода и огромная ванна, где нам с тобой точно не будет тесно, – радостно предложил я.
– Ринат. Все слишком быстро… И ты мне так ничего и не рассказал. А я имею право знать.
– Понял. Второй раунд растянем подольше, – согласился я.
Ну что за упрямая женщина «хочу все знать»?
– Барсов! – возмутилась она.
– Так, Ариночка, свет души моей, Анатольевна, с сегодняшнего дня мы с тобой забываем, что когда-то ты была главной, училкой, командовала и все такое, а я подчинялся. С сегодняшнего дня ты моя женщина. Ты создаешь проблемы, раскрашиваешь мою жизнь яркими красками, воруешь бомжей, паспорта и калькуляторы. Можешь стырить даже фикус Фрекен Бок, так и быть. В общем, создаешь мне проблемы, которые я с энтузиазмом решаю. Не бесплатно, конечно, – за поцелуи. И как говорили классики, «И мы счастливы».
– Не хочешь говорить – сама узна́ю, – пробубнила она, – Ринат, я имею право! И я не расстроюсь, честно! Расскажи. Ну пожалуйста.
Арина сменила тактику, кажется, сообразив, что ультиматумами мы ничего не добьемся. И требованиями – тоже.
Поэтому вошла в роль нежной кошечки, царапая коготками мою грудь, и смотрела так, что у меня клапаны трещали.
– Обещаю, что не буду расстраиваться, – пообещала она, заглядывая мне в глаза, – я просто хочу знать. К тому же все уже закончилось, ты все решил.