Я давно замечала, что с возрастом мы становимся серьезными, суровыми, перестаем улыбаться и искренне радоваться. Жизнь так заставляет, ломает, переделывает. Всех – но не Барсова. Он стал хозяином собственной жизни и сам решал, какие проблемы выведут его из равновесия.
За неделю, что мы провели только вдвоем, я поняла многое. Смирилась с тем, что теперь моя душа и сердце принадлежат ему.
В таких, как Ринат, влюбляются на всю жизнь просто потому, что все остальные проигрывали на его фоне. Никто бы не дотянул до его уровня, и я не о финансах.
Первые часы после этого осознания было страшно, а потом… Ринат умел заряжать своей харизмой, бесстрашием, даже какой-то безбашенностью. Рядом с ним все проблемы казались глупой мелочью, не заслуживающей внимания.
Я восхищалась им. Всем, что он делал. Тем, как он это делал. Даже мелочами. Тем, как сладко и безмятежно он спал, как уверенно и спокойно водил машину, когда не злился. Как хмурил брови, когда задумывался о чем-то, и как расцветала на его лице улыбка, когда ему что-то нравилось.
Тем, как он брал меня за руку, когда мы куда-то шли. Он всегда был на полшага впереди, и я, наконец, приняла его позицию лидера. Не головой. Сердцем.
Я поняла, что идти за мужчиной – не значит быть порабощенной, не стать его собственностью, и это не признак тирании. Он не пытался меня сломать, подавить, подстроить под себя, заставить раболепно подчиняться. Наоборот, впервые я чувствовала себя настоящей принцессой, защищенной, за каменной стеной, за спиной своего мужчины.
И это был новый опыт для меня. Странный, чуть пугающий, незнакомый, но такое приятный в перспективе.
Неделя в Магадане заставила многое переосмыслить. Понять. И принять. Я впустила его в свою душу, открыв ее целиком. И верила и молилась, что никогда об этом не пожалею…
Я развернулась к Ринату лицом, протянула руку и провела кончиками пальцев по его щеке. Отросшая суточная щетина защекотала нежную кожу, вызывая на лице улыбку. Дурную и счастливую. Новая волна тепла, трепета и восхищения прокатилась по груди, когда Ринат сонно распахнул глаза, сфокусировал взгляд на мне и счастливо просиял.
– Ты такая красивая, когда в моей постели, – хрипло пробормотал он, переворачиваясь на спину.
Притянул меня к себе, укладывая мою голову себе на плечо, положил ладонь на макушку и блаженно выдохнул.
Я прижалась к нему теснее, уткнувшись носом куда-то в шею, и улыбнулась. Такой глупой, влюбленной улыбкой.
– Родионовна-а-а-а, – пропел он, зарываясь ладонью мне в волосы.
– Ринат, давно хотела спросить. Почему Родионовна? Откуда такая аллегория с Пушкиным и его няней? Из-за нашей разницы в возрасте?