Мы вместе поднялись на последний этаж и вдвоем вошли в святая святых – кабинет самого ужасного, строгого и сурового начальника.
– Луша, абрикосик-джан, ну куда тебе еще один коктейль. Поешь мяса? – «Страшный и ужасный» шеф в тот момент пытался договориться с любимой супругой, так что сразу становилось понятно, кто в здании главный.
– Хорошо, – согласилась Луша, Багратыч облегченно выдохнул, потому что явно никогда таких сложных переговоров не проводил. – Но с коктейлем.
Шеф скис, состряпал на лице страдальческое выражение, опустил голову и заметил нас:
– Как Магадан?
– Выстоял, – улыбнулся я. – Кстати, я готов строить там торговые центры, можешь отправлять.
– Обойдешься, ты мне тут нужен, – посуровел дядька, пока Арина с Лушей обнимались как старые подруги и о чем-то шептались, усевшись на диванчик.
И тут бы мне снова напрячься, но в груди ничего не екнуло.
– Мы сходим пообедать, – уведомила нас Лукерья, поднимаясь.
Подумала и грозно предупредила мужа:
– И скажи своей охране, что если они снова будут стучать тебе, сколько коктейлей я выпила…
Я надул щеки, пытаясь сдержать обидный смешок, пока дядька соображал, как бы так ответить, чтобы его из супружеской постели не отправили покорять Магадан в одиночестве.
– Иди, джан, покушай, – наконец выдохнул Эмиль Багратыч. По выражению его лица можно было понять, что мужик только что по канату над пропастью прошел.
Мы проводили взглядом женщин, несколько мгновений смотрели на запертую дверь, шеф развернулся, сел на свое кресло и возвел очи к потолку.
– Молись, больше тебе ничего не остается, – улыбнулся я, устало падая на диван.
– Как съездили? – отмахнулся шеф.
– Отлично.
– Город хоть посмотрели?
– В окно пару раз и дважды в такси от аэропорта и обратно, – сыто улыбнулся я, запрокидывая руки за голову.
– Нафига ездили тогда? – праведно изумился дядька.
– Романтика, вдвоем побыть, – блаженно протянул я, закатывая глаза.
– Предложение сделал?
– Чтобы она от меня пешком до Москвы убежала? Рано еще. Чуть попозже все красиво сделаю.
– Себе ты, конечно, не напортачишь, – проворчал Эмиль Багратович.
– На две секунды раньше фейерверк запустили. Но ты не услышал звонкого «да» своего абрикосика и теперь до пенсии мне вспоминать об этом будешь, да? Не знал, что ты такой злопамятный, но, так и быть, спишем на гормоны. Ты что звал-то? Соскучился?
– На, – дядька достал из шкафа большую папку, – это твоя юрисдикция, займись. За женщинами присмотрят.
– Как в прошлый раз? – не упустил случая съязвить я.
– Работай! – отрезал Баргатыч под мой веселый смешок.
Я взял папку и ушел в свой кабинет, пытаясь перенастроить мозг на рабочую волну.