– Дурак ты, а не кот ученый. – Кощей сплюнул. – Я ее спасал! Лучше б ты свою Василисушку плавать научил. А не в лесу сторожил.
– Да я и сам не умею… – смущенно признался Баюн. – Правда, что ли, спасал?
– Ну.
– А чего это? Ты ж – Кощей!
– Вот именно. Я – Кощей. Я сам убиваю врагов, а не оставляю это дело случаю. Кощеева мудрость гласит: если труп твоего врага плывет по реке, вылови, откачай – и снова утопи. Так моральное удовлетворение больше.
– Ой, что делать-то… что делать… – Кот забегал вокруг бессознательно посапывающего Чудища. – Василиса Ильинична в себя придет… разозлится! Расстроится! А когда Василиса Ильинична злится…
Он тяжело вздохнул. Да уж, суровый нрав у новой хозяйки, вся в бабку.
– А ты ее в избу отнеси, – посоветовал Кощей, – да спать уложи. Проснется поутру, скажешь – приснилось.
И не дожидаясь развязки, он быстро засобирался восвояси, пока Чудище и вправду в себя не пришло.
Зачем приходил? Чего хотел? Ерунда какая-то вместо мести вышла. Шел-то он подкидышей вернуть да охоту пакостить отвадить. Хотя пакостить-то, может, и перестанет. А вот что с птенцами делать – загадка великая.
– Эй, кот! – крикнул Кощей вслед Баюну, который уже, надрываясь, тащил хозяйку обратно в деревню. – Забери своих…
Он осекся, поняв, что возвращаться Баюн не собирается.
Пять пар глаз смотрели на Кощея из корзинки.
– Папа! Папа! Папа!
Теперь они говорили все хором.
– Да чтоб вас…
Может, Лихо их в суп приспособит? Жар-птицы как деликатес, конечно, суховаты. Но с соусом и под сыром, поди, съедобно?
Вот так и вернулся Кощей Бессмертный в замок несолоно хлебавши. Только Лихо, спину расцарапанную заметив да одежду мокрую увидав, ехидно усмехнулось. Но на то оно и Лихо. Что с него, неразумного, взять?
Глава пятая. «
Сказочные» последствия сказочного пира
Солнце было такое яркое, что казалось, будто магистр магии, преподававший у нас зельеварение, светит мне в глаз своей магической указкой, с которой он не расставался никогда.
Свет – еще ничего! Он теоретически мог и огреть самых нерадивых по рукам, а «особенно одаренных» – и по макушке. Впрочем, голова раскалывалась так, что на минуту я подумала, такая оказия со мной и приключилась. Иначе почему мне так плохо?!
Только вот последний зачет по зельеварению я сдала. Давно сдала, если память не подводит. Года три назад.
Неприятные мысли, которые копошились в голове, словно рыжие противные тараканы, заставили меня открыть глаза и со стоном закрыть их снова, так как солнечный свет стал ярче, а головная боль усилилась. Возвращаться в мир не хотелось, пить с мавками – тоже. Больше никогда. Мамой клянусь. Бабушкой клянусь. Сказочным лесом клянусь и его обитателями!