Арман заерзал на коленях матери и просипел только:
— Пить.
— Пить? Конечно, зайчик, сейчас.
Лаура засуетилась, напоила Армана водой, а потом они вдвоем с Алексеем дали ему жаропонижающее. Не дожидаясь результатов, вместе обтерли его водой, выключили свет и стали ждать. На улице уже стемнело и зажглись фонари, которые слабо освещали комнату после того, как Лаура раздвинула шторы. А они сидели возле него, слушали его дыхание и думали каждый о своем.
Лауре предстояла длинная ночь, и она очень боялась остаться сейчас одна. Но сказать об этом Алексею не решалась.
***
Последний замер показал тридцать восемь и пять. Тоже высокая, но хотя бы не сорок. Лаура положила холодный компресс на лоб сына, укрыла легким одеялом и осторожно вышла.
Еще утром она готовила куриный суп для Армана, но он съел две ложки. И то через немогу. Ничего сверх изысканного для гостя в холодильнике не было, поэтому она разогрела его на плите и подала. В центр стола поставила хлебницу с нарезанным батоном и булочками, которые, кстати, принес Чадов вместе с лекарствами.
— Тоже поешь, — велел ей Алексей, взяв в руки ложку.
— Не могу, — опустившись на стул, призналась она. — Кусок в горло не лезет. Он никогда так не болел. За три с половиной года впервые такая высокая температура.
— Он никогда так не болел. За три с половиной года впервые такая высокая температура.
— Такое бывет, — Леша протянула руку и накрыл ее пальцы своей широкой ладонью. — Он еще маленький, а впереди еще столько всего.
— Помню, когда он в первый раз заболел. Ему было, кажется, месяцев восемь. Грудничок. Температура за тридцать восемь, сопли, он хныкал во сне, грудь не брал. А это ночь, представляешь. И я одна в этой квартире. Ходила с ним на руках по залу, из шприц воду давала, как педиатр сказала. И самое страшное — это ночь. Потому что весь город спит, кругом тьма и кажется, что это никогда не закончится. Я сидела с ним на руках пока не рассвело. И ты знаешь, именно с рассветом пришло понимание, что все будет хорошо, что жизнь продолжается, что днем мы с ним не одни. Потрогала его, поняла, что температура спала и только тогда позволила себе заснуть. Он и грудь тогда, наконец, взял и под бочком пристроился.
Она даже не заметила, что он перестал есть и внимательно смотрел на нее и слушал. Понимал то, что она говорит. Потому что и для врачей ночь — самое тяжелое время.
— Лёш, ты же врач, скажи, при высокой температуре бывают галлюцинации? — неожиданно спросила она.
— Бывают. При высокой температуре могут появляться бред и галлюцинации. Они не опасны для малыша и проходят после снижения.