И это не пройдёт просто так.
Ни через ночь.
Ни через неделю.
Ни через месяц.
Внутри меня нарастает злость.
Не к Аркадию — к себе.
За доверчивость, за веру, за то, что позволила себе быть счастливой.
За то, что думала, что идеальная жизнь существует.
Но слёзы не уходят.
Они становятся тише.
Но не перестают.
Я лежу на кровати, обняв подушку.
Пытаюсь уснуть.
Но мысли скачут:
— Он любит другую…
— А я?
— Что будет с Арсением…
— Как сохранить себя…
И всё это перемешано в один крик в голове, который невозможно выразить вслух.
Часы тикают.
Полночь.
Один. Два. Три…
Я не сплю.
Я плачу.
Я живу в разрыве между прошлым и настоящим.
Между любовью и предательством.
Между матерью и женщиной, которая всё ещё пытается найти себя.
И в этот момент я понимаю:
моя жизнь уже не будет прежней.
Но ещё не понимаю, что самое страшное — это не предательство, а то, что он начинает отдаляться…
Тише. Холоднее. Невидимо. Но постоянно.
И это будет больнее любого признания.
Я никогда не думала, что смогу смотреть на него и одновременно видеть чужую женщину в каждом его движении.
Но теперь это реальность.
Мария.
Имя, которое звучит в моей голове как гром.
Мария — его секретарша.
Мария — та, кто крадёт его внимание, его улыбки, его слова.
И, возможно, его сердце.
Утро начинается, как обычно.
Арсений смеётся на полу, строит башню из кубиков.
Я улыбаюсь, стараюсь быть мамой, женой… идеальной Алинной.
— Папа! — кричит сын. — Смотри, какая башня!
Аркадий подходит. Но взгляд его задерживается на телефоне.
На экране — уведомление от Марии.
Я делаю вид, что не замечаю.
Я знаю — если посмотрю, всё рухнет.
И я не готова.
— Отлично, — говорит он сыну. — Настоящий архитектор.
Он улыбается сыну. Не мне.
Дни становятся похожи на холодный монотонный фильм.
Он приходит позже. Уходит раньше.
Телефон всегда с собой.
И каждый раз, когда я слышу имя Мария в разговорах по работе, внутри что-то сжимается.
Я пытаюсь держаться.
Пыталась.
Пыталась ещё раз.
— Всё в порядке, — говорю я себе. — Это работа. Всё ради семьи.
Но с каждым днём я вижу всё больше признаков отдаления:
он меньше смеётся со мной
меньше смотрит
меньше говорит
и каждый раз, когда я задаю вопрос, он словно закрывается
Вечером я накрываю на стол.
— Ужин готов, — говорю я, стараясь быть лёгкой.
Он еле кивает.