Мысль становится крепче. Если что Сеня поможет с магазинами, он и так правая рука Яра. А с букетами … Доделаю заказы, остальные смещу на неделю. Яр важнее. Он главнее всего.
— Кто?
Камера дергается и лицо Яра становится беспокойным. Он возится, никак не настроит резкость. И я начинаю паниковать. Гордей ничего не знает о своей маме. Нужно как-то помягче.
Понятия не имею, как все воспримет, но женским чутьем понимаю, я единственный мост между ними. Если сломаюсь, то все, хрустальное эфемерное общение может закончится так и не начавшись.
Яр суровеет. Мышцы лица приходят в движение, скулы острые, порезаться можно. Может думает, что … Да нет! Здесь точно не про Сергея. Мысли дурацкие. Но кто же знает, что у Гордея на уме. Рассеянно улыбаюсь и ухожу от ответа. Настроение не то у него. Рисковать не стоит.
— Маятник укачивает, – решаю не волновать.
Лицо разглаживается. Расслабляется.
— Ты как там? Справляешься?
— Нормально все. Вот, – показываю, – заказали двенадцать огромных букетов.
— Надрываешься, да? Я разве мало оставил?
— Дело не «в оставил». Дело в том, что не хочу ничего бросать. Вот и все. Нам лишние деньги не помешают. Кстати, Яр, я тут знаешь, что придумала? Может квартиру мою продать и назад хотя бы один сервис выкупить? Мы с Катюшкой катались в ту сторону. Заваливается он, – мне правда жаль. – Не справляется владелец. Ты как думаешь?
Яр мрачнеет. Раздувает ноздри и отворачивается. Вижу, как на шее выступают жилы. Я тяжело вздыхаю. Почему он так? Вот я же своими поступками всю серьезность нашей дальнейшей жизни доказываю. Почему не принимает? Не нужна мне эта квартира.
— Я ее тебе купил. Тебе! Предлагаешь назад забрать? Ты так обо мне думаешь?
— Хватит геройствовать, – тоже начинаю злиться. – Казна пуста. Давай думать, что дальше делать. Надо же нам выходить из положения.
— Нам? – внимательно всматривается.
— Нам.
Подтверждаю.
Да, я думала над этим. Возможно, приезд его матери пододвинул рамки, не знаю. А возможно я повзрослела и поняла, что жизнь про другое. Не про обиды и месть, не про измены и разводы из-за принципа. Жизнь – это всепрощение и любовь. И поддержка.
— Значит, дальше вместе?
— А должно быть как-то по-иному?
Яр проталкивает тугой ком. Вижу, как судорожно дергается горло. И самой хоть плачь. Обнять бы. Хоть на миг обнять и пригладить непослушные волосы. Хоть немножечко.
— Я тебя очень люблю, Алён. Очень.
— Яр, – запинаюсь, – ты знаешь, я …
— Алёна-а, мы проснулись, – веселый голос раздается почти рядом.
Валентина Владимировна с улыбающейся Катюшей появляется в зоне видимости. Они гулят, становятся рядом, а потом его мама замечает сына.