Добровольский сжал челюсти, не желая признаваться себе, что ей напоследок удалось его таки подцепить.
— Сеанс психоанализа моей никчёмной натуры окончен? — хмыкнул он саркастически. — Если добавить тебе больше нечего, то попрощаемся.
— Ты со мной попрощался уже давно, — пробормотала Маргарита. — Просто сам этого не понял.
И Добровольский осознал, что вообще-то она права. Что так всё и было. И, возможно, он её всё-таки недооценивал. Но и точно знал, что оценить по достоинству так никогда бы и не смог. В первую очередь потому что и не стремился. Не было в нём ни потребности такой, ни желания. Они скрасили друг другу какое-то время, но оно безвозвратно ушло.
Сейчас всё, что его занимало, это решение вопроса с разводом. Кто бы мог подумать, что именно эта задача выдвинется для него на первый план.
Он дал жене несколько дней на то, чтобы уладить дела и обо всём договориться, поэтому не трепал ей нервы понапрасну и не названивал. Она и так готова была прибить его за эту «дебильную» договорённость, в которую он её втянул.
Дебильная? Пусть. Ему без разницы, какой она её видела.
Вокруг них слишком шумно и людно. Слишком много хаоса и мельтешения, вводивших его в онемение, лишавших ясности мысли. Он уже какое-то время чувствовал этот раздражающий внешний шум, как будто заслонявший от него нечто важное. А вчера, пока валялся в постели без сна, вдруг сумел рассмотреть как минимум кусочек этой мозаики — их с Дарьей слишком сильно захлестнула буря эмоций. С того самого памятного семейного обеда они только и знали, что отношения выясняли, но так ничего и не выяснили. Точнее, Дарья-то всё для себя выяснила, а он…
А он этого совершенно не чувствовал. Он просто принял как данность то, что они разведутся. Тогда он считал, что спокойно такие перемены переживёт.
А сейчас…
Телефонный звонок вывел его из задумчивости.
Добровольский скосил взгляд на телефон, брошенный на пассажирское сиденье рядом с водительским, пока он колесил по городу и занимался всякими мелочами, чтобы отвлечься.
Думал, уже кто-то из офиса собрался затащить его на работу, но нет, ошибался.
— Слушаю, дочь моя.
Но Вероника не оценила иронии.
— Па, это правда?
— Что именно? — он припарковался, чтобы не вести разговор за рулём.
— Ты вынуждаешь маму сидеть взаперти?!
Глава 54
— Ник, ну что за дурость? — Добровольский скривился, будто у него не просто зуб заболел, а всю челюсть скрутило. — Откуда такие идиотские выводы?
— Оттуда, что я только что с мамой разговаривала!
Кажется, детишки стали очень быстро забывать, как всё начиналось. Вот уже и выражения не выбирают, когда с ним общаются. Как всё-таки сложно сочетать личную жизнь и работу. Главное, раньше таких проблем у него не было, но стоило им с Дарьей разойтись, и, кажется, вся его жизнь сначала затрещала по швам, а потом и принялась постепенно рушиться.