— Что ж, сейчас посмотрю, что можно сделать.
Антон тянется к кнопке селектора и через несколько минут секретарь приносит нам поднос с чаем, кофе и тарелочкой с конфетами. Не знаю, отчего мне так холодно, но руки сами хватают большую пузатую кружку, которую можно прижать к щеке. От чашки исходит слабый синтетический запах малины. Наверное, здесь заваривают пакетированный чай, при том, не самого лучшего качества.
Какой-то симулятор. Ненастоящий писатель, ненастоящий редактор и чай тоже… ненастоящий.
Фомичев ждет, пока я согреюсь, и только потом спрашивает, медленно растягивая слова:
— Почему ты думаешь, что я пересмотрю условия твоего договора?
— Потому что иначе я прекращу свое сотрудничество с твоим издательским домом.
— Даже так? И куда же ты пойдешь?
— Для начала к твоим прямым конкурентам, — честно отвечаю я. Мне нет смысла юлить и Антон это знает. Знает, но не желает мириться с реальностью.
— С нулевым опытом и отсутствием рекомендаций? Римма, детка, твоя фамилия вписана в книги только в качестве второго корректора, а Филипп, когда, наконец, придет в себя, будет отрицать, что ты когда-либо работала с ним.
— Последняя рукопись все еще у меня, Антон.
— Ага, а у меня расписка с конскими штрафами в случае, если Белый задержит книгу хоть на день. Ну, что ты сделаешь? Удалишь ее с компа? У меня есть копия. Откажешься работать? Так Фил нашел отличный Риммозаменитель. Правда, она миленькая? И такая молодая…
Он откидывается на спинку широкого кожаного кресла и берет со стола золотой паркер с гравировкой — подарок от нашей семьи на Новый год. Ручка вращается между пальцев, как лопасти мельницы. Он крутит ею так долго, что меня начинает мутить.
— Наш с Филиппом, — наконец произносит этот гад, — договор действует еще год, сегодня утром я проверил документацию, на случай такого вот разговора. А ты, милая моя, всего лишь дополнение к гению своего мужа. И ради тебя одной я не буду ничего менять.
Говоря это, Антон рассчитывает на какую-то реакцию, но меня не задевают его слова. Я ставлю чашку обратно на столик и произношу ровным, металлическим голосом:
— Скажи, ты ведь в курсе, как выглядела моя работа над романами Белого?
— В общих чертах.
Киваю:
— А как ты отнесешься, если все остальные, помимо нас с тобой, в самых общих чертах узнают, как именно Белый писал свои книги.
— Положительно, — губы Антона расплываются в самодовольной улыбке. — Доказать ты ничего не сможешь, вы супруги, работали часто с одного компьютера, Фил рассказывал. Даже если журналисты заинтересуется твоей истории… при всем уважении, Римусик, жизнь писателя не так увлекательна, как развод какой-нибудь певицы или наркоманский приход сериального актера третьей величины. Толпа погудит и забудет, но даже этого мне хватит, чтобы настругать бабла на вашем скандале еще на пару мультов. Я делец и кое-что смыслю в рекламе. Например, что черный пиар работает куда лучше рекомендаций и хвалебных отзывов.