Вот оно. Я попал в ловушку. Идеальную, безупречную ловушку.
– Сколько? – голос звучит чужим.
– Сто тысяч в месяц, – она называет сумму быстро, словно репетировала. – На первое время. Потом посмотрим. Это же твой ребенок тоже, Кирилл. Ты тоже несёшь ответственность.
Сто тысяч! Сто тысяч? Это… много, но не критично. Я зарабатываю хорошо, офис приносит стабильный доход. Жена не отслеживает каждую мою трату, у нас раздельные карты. Можно скрыть. Придумать расходы на проект, на оборудование, на что угодно.
– А если я откажусь? – это не угроза, просто вопрос.
Вика наконец смотрит на меня, и в ее глазах я вижу сталь.
– Тогда я расскажу Лене. Всё. И она решит, что делать дальше – с тобой, со мной, с этим ребенком. Но думаю, твой брак не переживет такого, правда?
Шантаж. Чистый, откровенный шантаж. Я должен возмутиться, встать и уйти, послать ее к черту. Но вместо этого я сижу, стиснув зубы, и понимаю, что у меня нет выбора.
Если Лена узнает – все рухнет. Наш брак, ее доверие, которое я и так предал. Она не простит измену, а уж измену с собственной сестрой… тем более с ребенком в результате. Это будет конец.
– Хорошо, говорю я тихо, и каждое слово дается с трудом. – Я буду помогать финансово. Но есть условие.
– Какое? – Вика настораживается.
– Лена никогда, слышишь, никогда не должна узнать, что я отец. Если ты вернешься с ребенком – это будет чужой ребенок. От мужчины из другого города. Я просто дядя Кирилл, муж твоей сестры. Ничего больше.
– Договорились, – она кивает быстро. – Мне это даже выгоднее. Меньше вопросов.
Мы молчим. Я допиваю остывший кофе, чувствуя горечь не только во рту, но и в душе. Вот так просто я согласился. Даже не пытался бороться, искать другие выходы. Просто сдался.
– Когда тебе нужны деньги? – спрашиваю я устало.
– Первого числа. На карту. Я скину реквизиты, – Вика достает телефон, делает несколько движений пальцем. – Отправила.
Мой телефон вибрирует в кармане. Я не достаю его. Не хочу видеть этот номер, эти реквизиты. Не хочу, чтобы это становилось реальным.
– Кирилл, – Вика протягивает руку через стол, пытается коснуться моей. Я отдергиваю ее. Она вздыхает. – Я не хотела, чтобы так получилось. Правда. Но раз уж случилось… давай хотя бы сделаем это цивилизованно. Без драм и скандалов.
– Цивилизованно, – я усмехаюсь без юмора. – Ты называешь это цивилизованно? Шантаж, тайный ребенок, обман Лены?
– А что еще нам остается? – в ее голосе появляются слезы. – Ты предлагаешь разрушить все? Признаться Лене и разорвать семью? Или может, мне сделать аборт и до конца жизни жалеть об этом?