И когда всё было улажено в отделе кадров, документы подписаны и двери фирмы навсегда за мной затворились, я впервые почувствовала настоящее облегчение.
Пусть слабое и мимолётное, но облегчение.
Я уволилась, я оставила позади неверного мужа.
Но впереди, возможно, было самое сложное.
Решиться на битву за будущее.
И это будущее казалось мне эфемерным, пока такси мчало меня к загородному дому Дагмарова, а в кармане моего жакета грелся недавно поставленный на паузу диктофон.
Глава 59
Она появилась в его комнате неожиданно.
Конечно, он в курсе, что она вернулась с работы, но не стал обременять её своей компанией сверх меры. Решил, что увидятся позже. Может, за ужином.
Сам не заметил, как пролетело время, пока перебирал бумаги, которые требовали внимания.
И отвлёкся только когда в его дверь деликатно стукнули пару раз.
— Да?
Он почему-то подумал, чай принесли, но тут же вспомнил, что так его и не попросил.
А когда она замаячила на пороге уютной гостиной на втором этаже, о чае, конечно, забыл.
— Добрый вечер, Булат…
Вовремя остановилась. Она с большой неохотой и слишком медленно отучала себя добавлять к его имени отчество.
— Добрый. Надеюсь.
Бледновата. И под глазами — лёгкие тени.
— Я… — несмелый взгляд из-под ресниц, от которого у него невольно ускоряется пульс, — …уволилась. И с мужем поговорила. Сама до сих пор не особенно верю.
Волнуется. Очень. Возможно, даже напугана.
Но всё же входит в гостиную, подчиняясь его немому жесту.
Бумаги отправляются в папку и — подальше. Позже со всем разберётся.
Он встаёт и помогает им обоим сократить расстояние. Исключительно для удобства общения.
Она стоит перед ним, что-то сжимая в руках. Выглядит так, будто усиленно настраивается на разговор.
— Послушайте… я чего только ни передумала за всё время, пока оттуда вернулась. Но уже понимаю, что без помощи не смогу обойтись. Знаю. Знаю, что вы мне её предлагали. Но не вижу, как тут можно помочь без… без риска и без какой-нибудь хитрости.
Он не торопит её и правильно делает.
Потому что спустя пару минут она наконец-то решает окончательно выговориться.
И вот так, без принуждения и понуканий он узнаёт всё, что хотел бы узнать. Всё, что надеялся узнать от неё. Всё, чего не хватало в его почти полной картине.
Муж-мудак с ужаленным эго, которому будто и дела нет до собственного ребёнка. Шантажист и моральный урод. Манипулятор. Ну и кобель, что давно, конечно, не новость.
И она. Женщина-инструмент. Женщина-функция. Удобная, полезная, безотказная.
Почти безотказная.
Протягивает ему то, что сжимала в руках — крохотный диктофон.