До сих пор не верит. И пусть утверждает, будто один-единственный мужчина не мог поселить в ней предубеждений в отношении остальных, её слова и поступки говорили ему о другом.
Она боялась снова обжечься. Особенно сейчас, когда драма с мужем ещё даже не успела кануть в прошлое. Она была в самом центре этой чёртовой драмы.
Наивно было бы ожидать, что она с готовностью бросится ему на шею, поверив на слово человеку, который до сих пор удивлял её своей щедростью.
Она ещё болела всем, что происходило в её жизни сейчас. Ходила по битому стеклу и пыталась делать вид, что рассечённые в кровь ноги — это пустяк. Она справится.
— Цена? — он предпочёл притвориться, что не понимает вопроса. — Думаете, я решу квартплату с вас требовать?
Конечно, она спрашивала не об этом.
И если бы он таки предпочёл сугубо деловой, циничный подход, он бы назначил ей цену.
А она бы с ним расплатилась.
Платила бы ночь напролёт. До охрипшего горла и ломоты. До судорог в теле и сорванного голоса. До состояния благостной пустоты и тотального изнеможения, когда сон — главное благо.
Он бы взял с неё плату только так и не иначе.
— Вы ведь понимаете, что я не о квартплате, — она бросила на него взгляд из-под ресниц. Но не кокетливый. Осторожный.
— Цена слишком для вас высока, — Булат усмехнулся. — Поэтому я вас с неё не потребую.
Она вскинула брови в недоумении, наверняка пытаясь представить размер предполагаемой суммы.
Сумма включала в себя её обнажённое тело, прижавшееся к нему. Её роскошные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Её громкие стоны и добровольно раскинувшиеся перед ним длинные ноги. Это и всё остальное, теснившееся в его фантазиях слишком долго, чтобы без борьбы уходить в тень.
Она не готова платить. Он это видел.
— Звучит… загадочно. Извините, Булат Александрович, я сейчас плохо соображаю и…
— Я не возьму с вас ни копейки. Это если простыми словами.
Это если не говорить начистоту.
— Вы дадите мне крышу над головой и отвоюете мне сына… Погодите, погодите, — она замотала головой, будто только что вспомнила нечто важное. — С жильём всё понятно. Но Егор… даже вы ничего тут не можете сделать. Нет никаких оснований… у меня нет на него никаких прав. По закону у меня…
И тут до неё наконец-то дошло. Светлый взгляд впился в него:
— Нет. Нет, нет, ни за что. Я на такое никогда не соглашусь. Я не собираюсь вас подставлять. Становиться причиной чего-нибудь н-незаконного… Такое даром никогда не проходит.
У него в груди что-то сжалось, а потом разлилось по телу странным теплом. Она не просто не хотела проблем с законом. Она не хотела, чтобы он из-за неё подставлялся.