Это был как раз тот самый случай, когда никаких уточнений не требовалось и не предполагалось. Стоило только взглянуть на то, как потемнело и застыло его лицо, как окаменела нижняя челюсть.
Дагмаров видел, всё видел и наверняка о многом догадывался, стоило ему только взглянуть на меня. Я уже даже в душе от этого не отнекивалась — он читал меня с невероятной лёгкостью. И сейчас я была только рада этому факту. Может, мне и не придётся слишком многое проговаривать. Может, он и с полуслова поймёт.
Хотя бы просто выслушает и добрым словом поддержит. Уже одно это странно грело моё изболевшееся сердце.
— Извините, я… Мне об этом и поговорить-то особенно не с кем. Сестру лишний раз тревожить не стану. Она и без того наверняка теперь думает, что повиснет на моей шее обузой. Сколько ей ни втолковывай…
Я снова вдохнула и постаралась хоть немного обуздать «разгулявшийся» голос.
— Кирилл понял, что я его не прощу. А ещё вообразил, что я и сама пустилась во все тяжкие. Он запретил мне встречаться с Егором.
Я вдавила ногти в ладони, и боль на какое-то время отвлекла, не дала расклеиться окончательно.
— А я… а у меня нет ничего, никаких рычагов или лазеек, понимаете? И придумать я так ничего и не смогла. То есть… что тут в принципе можно придумать? Егор — его сын, не мой.
Дагмаров нахмурился:
— Выходит, вы его не усыновляли, когда выходили замуж за Колесникова?
Его слова жгли меня калёным железом, но Дагмаров не мог знать, сколько бессонных ночей мне стоил этот вопрос.
— Он… — я медленно покачала головой. — Кирилл сказал, торопиться не стоит. Ну как я могла настаивать?.. То есть я-то пыталась, но после третьей попытки он попросил больше к нему не приставать. Сказал… сказал, что подумает и позже всё точно решим.
Подумал. Решили.
Да и ситуация поначалу была неоднозначная — Егор первое время меня сторонился, не доверял. И мне казалось, я понимала, почему Кирилл тогда осторожничал. Ни к чему спешить с усыновлением, когда ещё непонятно, как сложатся отношения сына и мачехи.
— А Егор? – прервал мои размышления Дагмаров.
— А Егора никто спрашивать не будет, — всхлипнула я. — Возраст не тот. Он ничего сейчас не решает.
— Я с законом знаком, — кивнул Дагмаров. — Я хочу услышать от вас, как сложились ваши с пасынком отношения.
— Он мне не пасынок, — прошептала я и сверкнула глазами на собеседника. — Он мой сын.
И Дагмаров снова кивнул.
— Будем считать, вы объяснили. С сыном, мне кажется, тоже всё ясно. Я видел, как он на вас смотрит.
Верно. Он ведь видел нас с Егором в зоопарке, а потом во время нашего короткого визита на его зимнюю виллу…