– Очень ценная информация.
– Просто хочу, чтобы ты знал – я не собираюсь отступать, если сама не прогонит. А ты… Тебе уже ничего не светит. Не надейся.
Рывок, хватаю его за грудки, тяжело выдыхаю, глядя в глаза. Цежу, едва сдерживаясь:
– Я сам буду решать, что мне светит и с кем.
– Надо же, – на его лице даже мускул не вздрагивает. – В каком месте мне начинать бояться? В том, где ты – мудак, потерявший всё, или там, где ты ползаешь у её ног и просишь простить?
Желание раздавить падает красной пеленой на глаза. Мы одни, ничто не помешает начистить морду, на контракт это уже не повлияет. Я замахиваюсь, но он перехватывает руку в последний момент, с неожиданной силой сжимает мой кулак.
– Я не мальчик для битья, – говорит холодно. Даже дыхание не сбилось. – Хочешь выместить свою злость – сходи в зал. В твоих проблемах виноват только ты.
Его слова окатывают ледяным душем. Отпускаю его, разминаю пальцы. Как голимо чувствовать, что он прав! Посмотреть бы на себя со стороны, да стыдно увидеть, во что превратился.
Новый год встречаю со Славяном в каком-то клубе. На душе так паршиво, что хочется забиться в конуру и никого не видеть, но это будет уже слишком. Надо показываться людям на глаза, улыбаться, отвечать на тупые подколы знакомых, вроде: «Сколько бабла не в ту дыру слил, а, Рус?» или «Ничего, с этой не повезло, другая родит. Может, даже твоего». Слухи разлетелись быстро, но я и не делал ничего, чтобы их пресечь. Свои пять минут позора заслужил сполна. Спасибо хоть никто Таю не приплетает и развод. Понимают, наверное, что это уже перебор.
После праздников становится слишком тихо. Я провёл их в алкогольном тумане, оно и к лучшему. В квартире, которую снимаю, всё чужое, как будто казённое, муторно там находиться. С Таей и не пытаюсь связаться, но, как маньяк, каждый вечер смотрю её выпуски: новые, старые… Не маньяк, скорее, мазохист, потому что больно её видеть. Боль сидит в груди, постоянно царапает, напоминает, проклинает, заставляет ниже опускать голову.
В одной из коробок, привезённых из дома, наши фотоальбомы. Тая их оставила, забрала только некоторые. Поделила и тут. Я не знаю, перебирает ли она их, но сам смотрю, чувствуя себя жалким героем сопливой мелодрамы. Осталось только слезу пустить по потерянной любви.
Когда я стал отдаляться от неё, некогда единственной, родной и любимой? Теперь неважно. Чувства вернулись некстати, когда их не ждал, когда уже не нужны. Хочу увидеть её, просто увидеть, а дальше что?..
Работа постепенно начинает отвлекать, только вечерами мне не с кем поделиться успехом. Имущество окончательно разделяют в начале марта. Дом продан, Тая, насколько я знаю, купила себе тот. Наверняка уже обжилась вовсю. Рэма мне привозят два раза в неделю, она наняла для этого человека. Настолько не хочет видеть? Интервью с ней анонсируют неделю, и я жду этот день, как ждал в детстве мультики на выходных. Будут спрашивать о разводе? Конечно будут. Что она скажет?..