– Это было три года назад!
– Ничего не знаю. Сделаешь мне расчёты вечером?
– Сделаю, конечно.
У Мирона нет проблем с тем, чтобы попросить меня о помощи. А я с радостью помогаю. Работы действительно прибавилось с тех пор, как Лена, которая последние года возглавляла всю бухгалтерию, сбежала в декрет. Но это не такая уж катастрофа.
Шварц не оставляет надежды переманить меня обратно, но больше в шутку. Он уважает моё решение работать отдельно. Понимает, что я не хочу снова сужать мой мир.
– Рус!
Вскрикиваем одновременно, когда малыш подбегает слишком близко к воде. Мирон продолжает сидеть, но его тело напрягается, готово в любую секунду броситься вытаскивать этого пловца.
Сын послушно разворачивается, спешит к нам. На ходу проверяет не зажили ли чудесным образом его ободранные локти, страдальчески вздыхает. Господи, какой он у меня хорошенький.
– Пап-Мир! – Рус протягивает сжатый кулачок, Мирон стукается о него своим. – А ты знаешь где я сегодня был с папой?
Сын снова забирается на мои колени, заставляя Шварца разжать объятия. Мостится так, чтобы не задевать мой живот. Головой упирается в колено Мирона, и начинает рассказывать.
Я боялась, что ребёнку будет сложно объяснить, почему его папа живёт отдельно, а другой мужчина теперь мой муж. Я ведь никогда не хотела, чтобы Дима остался в стороне. Он отец и старается изо всех сил, чтобы не потерять этот статус.
Поэтому пыталась аккуратно и мягко объяснить Русу, что такое бывает. А мой смышлёный малыш определил всё сам. Знает, что у него есть родной папа, который забирает его на выходные, а есть папа-Мир, который мамин муж и живёт с нами.
Руслан это сам придумал и ввел в обиход, решив, что так ему удобнее.
– Вот такое мороженное! – сын широко расставляет руки в сторону. – Представляете?
– Прям такое? – улыбаюсь. – Значит, теперь тебе сладкого долго нельзя?
– Ну, тогда не такое. Чуть меньше. Я бы с Алиной поделился, но она всё не вылазит!
– Вылезает, — поправляю автоматом. – Солнышко, твоя сестричка только через несколько месяцев родится. Где-то перед твоим днём рождения.
– Но ведь она уже есть? Ты с ней разговариваешь! И она пинается постоянно. Это как так, пап-Мир?
Сын с надеждой смотрит на Шварца, надеясь, что тот объяснит понятнее. А Мирон с мольбой смотрит на меня. Потому что мужчина пытается подобрать правильные слова для ребёнка, но это всё равно для него сложно.
Не то, чтобы он не старался. Конечно, Мирон очень старается, помогает с Русом. Иначе я бы и замуж не вышла за Шварца, если бы сомневалась, что он моего ребёнка примет.