Выходит я в больнице?
Я лежу минут пятнадцать, пока ко мне не подходит какая-то девушка. На ней темно-бардовые штаны и белая рубашка с короткими рукавами. А на рубашке… Ха! Какие-то мультяшные герои: собачки, кошечки, мячики. Меня эти рисунки успокаивают, хотя я и не ребенок.
– Вы как? Как себя чувствуете?
– Не знаю, – бормочу и не узнаю свой голос.
– Что болит?
– Не знаю…
– Как вас зовут?
– Арсений Марков.
– Угу, хорошо, – она удаляется, а я снова прикрываю глаза… И засыпаю.
Второй раз я прихожу в себя уже в другой палате, там теплее, да и народу побольше. Четыре кровати, на одной из них два деда играют в шахматы. А мне уже легче, тело слушается на порядок лучше, хотя слабость достаточно сильная.
Мои мысли потихоньку приходят в порядок. Итак, я заболел. Правда чем, совсем непонятно! Но по факту – заболел и попал в больницу. Странно что меня никто не навещает. Люба вообще-то должна круглосуточно дежурить у моей кровати. Телефона у меня с собой нет, поэтому я даже позвонить не могу. Медсестра обещает, что завтра меня уже смогут навестить родственники. А пока что мне надо лежать под капельницами и приходить в себя. Она объясняет мне, что это не инсульт, но и не условная простуда или грипп! Это отравление. К вечеру у меня получается поесть, правда совсем чуть-чуть…
А на утро ко мне являются полицейские.
Меня расспрашивают какие отношения были в семье – и с Любой, и ее дочерьми. Как часто приходили гости? Заезжали ли ее дочери? Я рассказываю, что Нонна и Алла регулярно тянули крупные суммы. Бестолковые, но с виду безобидные. В гости только раз приходила Нонна, но по шкафам не хозяйничала. Да и вообще было впечатление, что дочки с матерью были осторожны и близко старались не подходить. Но причины такого странного поведения я знаю только со слов Любы, которая тему отношений старалась обходить, утверждая, что дочери наглые хамки. В чем хамство заключалось понятия не имею. Мы не успели близко познакомиться, Люба не стремилась собрать всю семью вместе. Да, казалось странным, но я не лез в их отношения, старался действовать мягко. Подозревать никого не могу, в квартире были только мы трое. На работе все гладко, и за своих подчиненных я ручаюсь.
В какой-то момент до меня начинает доходить, что следователи уверены, что отравили меня именно дома и причем целенаправленно. Не случайно съел опрысканное дезинфекторами яблоко, а именно отравили! И сделала это Люба.
Я не знаю как на это реагировать. Меня разрывает от горя и непонимания. Как? Не может такого быть! Это ведь ошибка, чудовищная ошибка!