– Ты сумасшедший! – я почти кричала. – Я никогда не вернусь к тебе. Никогда. Ты думаешь, что я соглашусь на такое? Это отвратительно!
Я попыталась оттолкнуть его и пройти мимо, но он схватил меня за руки с силой, которая заставила меня вскрикнуть. Его хватка была железной, и я почувствовала, как страх холодной волной накатывает на меня. Я ощутила, как его пальцы сжимаются на моих запястьях, причиняя боль. И я уже знала, чем это может закончиться.
– Заткнись и не ори! – его голос был полон угрозы. – Мне не нужны скандалы и сплетни! Не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому. Ты вернёшься домой и будешь изображать счастливую жену. Иначе пожалеешь!
Его слова были как ледяной душ. Я стояла перед ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и гнева. Я посмотрела ему в глаза и увидела там холодную решимость. Это не был тот Мигель, которого я знала. Это был совершенно другой человек, чужой и опасный.
Я попыталась вырваться из его хватки, но он держал меня слишком крепко. Я почувствовала, как слёзы начинают стекать по щекам, но я не хотела показывать ему свою слабость.
– Отпусти, – произнесла я сквозь зубы, пытаясь освободиться из его хватки.
Он словно не слышал.
– Ты вернёшься домой, – повторил он, усиливая давление на мои запястья. – Завтра же!
Руку жгло болью. Сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым.
– Убирайся. Я никогда не вернусь к тебе. Никогда, – процедила я сквозь зубы.
Его глаза горели злостью.
– Ты думаешь, что сможешь со мной тягаться? – его голос был холодным и жёстким. – Ты ошибаешься, Амелия. Ты даже не представляешь, на что я способен.
Я стояла перед ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и гнева. Я посмотрела ему в глаза и увидела там холодную решимость. Это не был тот Мигель, которого я знала. Это был совершенно другой человек, чужой и опасный.
– Я знаю, где живут твои родители, где живешь ты… – вкрадчиво проговорил он. – И у меня есть деньги. А в мире столько наркоманов, готовых за небольшую сумму убить… Или порезать лицо… Или поджечь дом, когда там все спят…
Угроза была более чем очевидной. Его невозможно было понять превратно. Я застыла в ужасе от этих его слов.
– Вижу, ты меня услышала, – ухмыльнулся он. – Тебе есть над чем подумать.
Дверь захлопнулась за ним с оглушительным звуком, оставив меня одну в тишине. Я стояла в прихожей, чувствуя, как ноги дрожат, а сердце бешено колотится в груди. Но не торчать же там вечно!
Телефон начал звонить. На экране высветилось имя матери. Я отключила звук. Уже поговорили, мне хватило! Она прислала сюда Мигеля! О чем еще разговаривать?