— Пусти, — шиплю, боясь разбудить Ланку, пытаясь освободиться, а он трётся носом о моё ухо, и я чувствую древесные ноты его одеколона. Отстраняюсь, делая вид, что неприятно, кривлю лицо. Он не видит, да и мало ли что можно сказать. Тело принадлежит ему уже давно. Он знает, что мне нравится, а потому пользуется моментом, проводя губами по тонкой ткани блузки бутылочного цвета, и снова жар его дыхания. Догадываюсь, чего добивается, не виновата, какую власть имеет над моим телом, но убеждаю себя не таять. Упорно держу картинку с блондинкой в голове, потому не поддаюсь на его чары.
— Давай поговорим, — соглашаюсь. Иначе меня не выпустит.
— Давай, — соглашается.
— Не здесь.
Размыкает руки, и я тут же вскакиваю, почувствовав его возбуждение. В другой раз сказала бы, что иду принять душ, а он бы последовал за мной, теперь же должна быть от него как можно дальше. Раздваиваюсь на тело, которое хочет этого чёртова мудака, и обиженную жену. Последняя одерживает победу.
— В машине, — начинает торг.
— Я не пойду, — понимаю, что нельзя оставаться с ним наедине. Не его боюсь, себя.
— На кухне или в подъезде? Ян, позови взрослую женщину, которую я знаю, убери обиженного подростка.
— О чём вообще ты собрался говорить? — складываю руки на груди, так защищаться от него удобнее.
Ланка ворочается, и мне приходится выйти. Всё же не лучшее место для разборок. Кораблёв прав. Лишние уши ни к чему, потому беру пуховик.
— Пап, — негромко говорю, — если меня не будет через пятнадцать минут — вызывай полицию.
— Полчаса, — уточняет Эдик, и мы выходим вместе из квартиры.
Когда не было Ланки, я любила усаживаться на пассажирское. Эду шла машина. Он вёл одной рукой, а вторую укладывал на дверь или же гладил моё колено. Иногда нежно, иногда с интимным подтекстом. Бывало, что мы сворачивали с дороги куда-то и… Ну, сами понимаете. Это была страсть и любовь, слившиеся воедино.
Сейчас забираться в салон отказываюсь. Стою дрожу около, чувствуя себя женщиной-эмансипе. Запахиваю полы пуховика, с вызовом смотря на Кораблёва.
Он поправляет воротник пальто и ёжится, кода снежинки попадают на шею.
— Говори, всё, что хотел, и больше не приходи, — начинаю диалог.
Смотрит на меня долго, и я не знаю, куда деть глаза.
— Если скажу, что люблю…
— Стоп, — выставляю руку, быстро трясу головой. — Эти сказки оставь для своих глупых тёлок. Я позвала взрослую женщину, девочка-подросток не выйдет.
— У меня нет тёлок, Ян.
— Да? — делаю вид, что удивлена. — Это был мужик?
— Да перестань, — хмыкает Кораблёв.
— Следующий пункт. А, если нечего сказать, пойду.