Катя кладет руку мне на плечо.
— Приняла? – выдыхает она, и почему-то ее голосе мне слышится не просто жалость, а почти ужас. – Ты что… Ты его совсем не любишь? Разлюбила, может? Что так легко просто взяла и смирилась?
Хмурюсь.
Слово «смирилась» повисает в воздухе. Оно как будто не о маме.
Бьет током.
Меня начинает потряхивать сильнее.
Чувствую, как пол уходит из-под ног. Не метафорически.
Физически.
Мои колени слабеют, в ушах звенит, заглушая гул голосов.
Поворачиваюсь к Кате – в ее мокрых глазах читается не сочувствие к утрате родного человека, а жалость ко мне.
Жалость по какому-то другому, страшному поводу.
— То есть? – с усилием давлю из себя простые, казалось бы, слова.
— Вер, ты что? – с недоумением вглядывается в меня Катя. – Передо мной-то можно не притворяться.
И переводит взгляд на моего мужа и Виту. Я делаю то же самое.
— Как можно с таким, – ведет носом в их сторону, – смиряться?
И тут я вижу.
Ясно.
Будто пелена с глаз спадает, обнажая безобразную реальность.
Не просто руку Виты на руке Димы. Я вижу интимность этого прикосновения. Вижу, как пальцы Виты слегка поглаживают ткань его пиджака. Ловлю взгляд, которым Вита смотрит на него снизу вверх. Взгляд не психотерапевта на мужа пациентки. Не подруги на мужа… подруги. А женщины на мужчину.
Вижу, как плечи Димы расслабляются под этим прикосновением, как он чуть наклоняется к ней, создавая пространство, куда больше никто не допущен.
— То есть… – повторяю в каком-то нелепом смятении.
— Да мы все только об этом и говорим.
Гул в ушах превращается в оглушительный рев. Катино лицо расплывается в пятнах. Фигуры у окна – Димы и Виолетты – сливаются в один чужой, враждебный монумент. И единственным четким, пронзительным, ледяным до костей ощущением становится она – правда.
— Все твоей выдержкой восхищаются. Так держаться, зная, что муж тебе изменяет.
Жестокая, беспощадная.
Правда.
Она обволакивает, как ледяная вода, заливая легкие, сжимая горло.
За что мне это?
— С твоим врачом.
Я метаю взгляд по комнате: друзья, родня, соседи. Все те, кто без конца твердили мне: «держись», «ты сильная», «как стойко ты все выносишь». Я вижу, как они торопливо отводят глаза, полные неловкости, натыкаясь на мой взгляд.
— Просто подойти не могут, я одна решилась, хоть и родственница Диме, а не тебе.
Воздух со свистом вырывается из легких. Сердце не замирает – нет. Оно рушится, падает вниз, увлекая за собой остатки моей крепости, моего мира, моей веры.
Я стою посреди своего дома, на поминках по той, кого искренне любила и за которой ухаживала до конца, не замечая, что мою собственную жизнь, мою любовь, мою реальность тихо, нагло, на моих же глазах, разворовали по кусочкам.