Боль не проходит. Обезболивающего нет.
Я в бреду, без сил даже дотянуться до телефона, чтобы позвонить хоть кому-нибудь.
Хотя кому я могу позвонить? Нет такого человека, кто бы примчался и спас меня. Пытаюсь держаться, изо всех сил крепиться, не думать о том, как мне плохо, но это сложно.
Зубы стучат, голова горячая, бросает то в жар, то в холод.
Я проваливаюсь в сон без сновидений. Не снится ничего. Лишь чернота.
— Просыпайся, — толкает меня муж в плечо.
Еле-еле разлепляю глаза, обвожу комнату мутным взглядом. Все двоится.
— Вставай, — жестко говорит Батыр, даже не глядя на меня.
Пытаюсь подняться. Получается плохо, ни руки, ни ноги не держат. Спускаю ноги, касаюсь ими холодного пола, ежусь. Меня трясет.
— Эй? — он упорно не называет меня по имени.
Может, не помнит?
Или не спрашивал.
— Тебе плохо?
Совершаю попытку встать на ноги, но безрезультатно — сметаю с тумбы ночник. Тот падает на пол и разлетается на куски.
Батыр реагирует быстро, подхватывает меня на руки, а я машинально кладу руку ему на плечо. Он из камня, что-ли, сделан?
— Да что с тобой? — заглядывает мне в лицо.
— Ничего необычного, — облизываю сухие губы. — Просто месячные. Если дашь мне таблетку болеутоляющего — буду благодарна.
«А нет, так оставь меня умирать, а сам катись отсюда к черту!» — хочу крикнуть ему, но осаживаю себя.
Я очень надеялась на то, что Батыр даст мне злосчастную таблетку и уйдет. Тогда я смогу спокойно прожить неприятные ощущения. В одиночестве, без этого тяжелого взгляда. Но, видимо, Батыр не настолько благодушен, потому что вместо таблетки он поднимает меня на руки и выносит из номера.
Спускаемся на лифте в подземный паркинг. Водитель открывает заднюю дверь, и Умаров сажает меня на сиденье, обходит машину и опускается рядом, говорит название самой известной в нашем городе сетевой клиники.
— Послушай, — произношу тихо, — я, конечно, помню, что ты говорил насчет осмотра. Но, как ты успел заметить, я сейчас не в лучшем виде.
Батыр бросает на меня короткий взгляд, качает головой, будто я глупый ребенок, достает телефон и утыкается в него.
Отворачиваюсь к окну, бормоча под нос тихие ругательства, кладу голову на стекло и закрываю глаза. Мне становится хуже, тошнит.
Когда мы приезжаем, Батыр снова поднимает меня на руки и вносит в широкий холл. Идет уверенно, словно его ждут тут.
И нас правда встречает мужчина.
— Батыр Рашидович, рад приветствовать вас в нашей клинике. Прошу за мной, все организуем в лучшем виде.
Батыр несет меня на руках по коридору. Персонал оглядывается на нас, женщины бросают заинтересованные взгляды.