Тая
Моя сестра.
Именно она является виновницей того, что я стою перед зеркалом в свадебном платье.
Это должна была быть она. Но никак не я.
Вита никогда не отличалась серьезностью. Она всегда была эгоистична, думала только о себе. Вот и сейчас — я примеряю платье, которое она должна была надеть на собственную свадьбу. Свадьба состоится через неделю.
— Уму непостижимо! — причитает мать. — Какой позор, какой позор! Вита, доченька, как же так ты могла поступить с нами! Хорошо, что Умаров согласился согласился на другую невесту.
Расшифровываю: это договорной брак, и господину Умарову насрать на невесту. Мне кажется, он даже не поймет, что тут произошло «Галя, у нас отмена!» Вернее, замена.
Вита сбежала ночью, пока все спали. Как ни в чем не бывало оставила записку, мол, поймите и простите, я птица вольная и играть по вашим правилам не могу.
Ну а я, получается, могу.
В общем-то, меня никто и не спрашивал. На меня просто надели платье Виты и сказали: будет твоим.
Теперь мама пытается его ушить, потому что я на два размера меньше Виты. У меня нет ее груди и бедер. В народе говорят: доска.
— Ох, Аллах! Оно смотрится на тебе как балахон! — мама едва не плачет. — Что скажет твой жених, Батыр, когда увидит тебя в нем? Посмешищем станем!
— Не расстраивайся, мам, — улыбаюсь матери ободряюще. — Скорее всего, он вообще на меня не собирается смотреть.
Мама причитает, но продолжает воевать с тканью, а я просто смотрю в окно на зеленые листья, которые колышутся с порывами ветра.
У русских есть поговорка, что те, кто женятся в мае, обречены всю жизнь маяться. Често? Мне плевать. Так — значит, так.
Едва ли не с пеленок я знала, что моя жизнь будет подчинена отцовскому бизнес-плану и не тешила себя иллюзиями. Не Умаров, так другой, просто чуть позже. Через пару лет или через пять.
Вита другая. Фантазерка. Певица, танцовщица. Отец не знает. Узнал бы — убил. Для всех она танцует танцы народов Кавказа. На самом деле — новомодный вог.
Наверное, именно поэтому я отношусь спокойно ко всему.
— Это просто издевательство! — мама все-таки плачет.
Вылезаю из этого сатинового ада и обнимаю маму. Одеваюсь, ухожу к себе.
Уже тут ловлю откат. Сажусь на кровать, поджимаю под себя ноги, смотрю в окно. Мне страшно, да. Я просто не готова. Я практически ничего не знаю о Батыре Умарове. Только то, что он вдовец. Влиятельный, богатый. И жестокий.
— Я знал, что ты закроешься в башне, как принцесса, — Адам проезжает по комнате и подкатывается ко мне, берет мою руку в свою, сжимает. — Если бы я мог переубедить отца…