— Давай-давай, уходи, — подталкиваю его. — Иначе тебе не понравится, что будет дальше. Езжай в больницу, раз у тебя головушка бо-бо.
— А вот и поеду, вот и поеду, — начинает ерепениться муж. — Я сейчас же поеду в больницу и засвидетельствую побои.
— Какие еще побои? — закатываю глаза. — Явно же видно, что ты голову проломил, когда упал. А вообще делай что хочешь. Мне всё равно, Егор!
Слышу, как ребенок пищит в автолюльке, и всё остальное перестает иметь для меня значение.
— Простите, — говорю Эдварду, а сама протискиваюсь мимо мужчин и прохожу в гостиную, беру ребенка и достаю. — Ах ты, мой масечка, сопрел совсем здесь. Кушать хочешь, бедненький мой?
Пока я занимаюсь ребенком, слышу, как адвокат разговаривает с Егором, и Эдвард говорит ему уходить. Егор одевается, кажется, всё-таки собирается уходить, крича напоследок, что он это так не оставит.
Эдвард возвращается из прихожей, куда провожал моего недомужа, находит меня в гостиной, я сижу на диване, кормлю ребенка грудью. Становится неловко, когда я понимаю, куда смотрит Эдвард. И от этого вся покрываюсь румянцем.
Мне жарко и почему-то приятно…
Странное такое чувство.
Не понимаю его. Эдвард ходит по комнате, я укачиваю малыша. Он молчит. Я молчу.
Он мне уже помог и, по большому счету, может уходить.
Но не уходит.
— Анна, я подумал, вы… вы действительно намерены разводиться? Или будете прощать своего мужа?
— Мужа? Нет у меня никакого мужа. Есть кобель и изменщик.
— Изменник.
— Что?
— Простите, но правильно говорить изменник.
— Правильно, да. Вот только изменник звучит как-то слишком благородно. А изменщик — он же козел, и всё.
— Козел, значит…
— Козел, — говорю с вызовом, не понимая, чего он прицепился, — а что?
— Нет, ничего, просто…
— Что? — краснею, потому что адвокат так на меня смотрит… Странно смотрит.
Почему?
Да, я только что кормила при нем ребенка, грудь он мою видел, но ведь это естественный процесс?
Егор говорил, что его это вообще не возбуждает, наоборот, раньше ему моя грудь нравилась, а теперь он ее воспринимает как пакет молока. Фу, придурок какой! Сам он… пакет! Только не молока, а вонючего, тухлого мусора.
Морщусь, представляя, и опять наталкиваюсь на взгляд Эдварда.
Красивое имя у него, как у этого красавчика вампира из “Сумерек”. И сам он тоже… красавчик.
Эх, жалко, что мне не светит.
Ох, и о чем я только думаю? Мне муж изменил с моей сучкой подругой, а я тут… заглядываюсь на чужих красавчиков.
Он же чужой, это Эдвард? Наверняка женат.
Кольца вроде нет.
— Что? — теперь его очередь задавать вопрос.
— Просто, смотрю.