1 РАССКАЗ. Отымей свою кобылку
Уже пошел седьмой месяц — малыш начал сильно толкаться по утрам, а вечерами я разговариваю с ним, прикладывая к животу наушники и включая или классическую музыку, или колыбельные, а иногда даже детские сказки, разговаривая с ним как со взрослым: рассказывала, как у нас тут дела, в мире, который он скоро увидит собственными глазами, и просила немного подождать, пока мама отдыхает. Совсем немного. До утра.
Я устала. Жутко. Всё тело болело. Спину тянет, ноги отекают, становясь как два французских, залежавшихся на витрине багета, а настроение скачет, как в дурной комедии.
Андрей на это только посмеивался:
— Настоящая семейная жизнь начинается сейчас. Букеты — конфетный в прошлом, милая. Малыш задаст жара другого формата.
Но смеялся он доброжелательно, тепло — я видела, как он старается держаться. Стоически вынося все мои капризы и причуды.
Боже, я даже мел на вкус попробовала, запивая капустным рассолом.
Утром Андрей убегал на работу, а вечером, приходя домой, обязательно приносил мне мой любимый шоколадный пломбир в стаканчике в девять вечера, терпел мои слёзы и жалобы на то, что меня разнесло, как баржу. Мы любили друг друга. Я была уверена в этом.
Лера — моя лучшая подруга с университета — иногда забегала помочь по хозяйству. Не каждый день, но всё чаще, потому что я уже не могла. Хоть наш малыш жил в «домике» один — мне всё равно казалось, что там целый детский сад на колёсиках. Лера помогала готовить, приносила продукты, болтала со мной на кухне часами.
Она, в отличие от меня, ещё свободная птица: лёгкая, стройная, всегда с маникюром и прической, всегда с зарядом какой-то невероятно дерзкой энергетики.
Я же вросла в старую футболку Андрея, с небрежно собранным наскоро пучком на голове и с пижамными штанами под живот. По-домашнему.
Иногда я шутила:
— Лер, может, ты родишь за меня?
И она смеялась, кивала:
— Да пожалуйста, если бы можно было.
На это «можно» я заливалась смехом, а она тихо улыбалась уголками губ.
Андрею, кажется, моя энергичная подруга юности поначалу мешала. Он демонстративно морщился, когда она оставалась на обед, уходил в нашу спальню, пока мы болтали. Но потом как-то поменял своё мнение — смягчился. Случилось это, конечно, не сразу, но он стал иногда шутить, подключаясь к нашим женским разговорам, подливая то мне, то Лере чай. Включал даже музыку. Я была только рада его компании. Две важные части моей жизни наконец-то нашли общий язык.
Но иногда я ловила странные взгляды между ними. Такие… секундные, будто случайные.