Я застываю с полуоткрытым ртом. И лихорадочно думаю, что сказать, если спросит, чего я тут делаю? Вроде как и он в рабочее время не на работе совсем.
— Отпросился сам у себя, — словно прочтя мои мысли, заявляет Кирилл.
Он одет в пуховик, брюки серого цвета. Винный пуловер, который сегодня на нём, оттеняет лицо. Из кармана пуховика торчит свёрнутая вдвое вязаная шапочка. А волосы после неё так забавно торчат…
— А я вот… Тоже пораньше освободилась от врача, и решила немного закупиться, — взглянув на свою корзинку, я дико жалею, что сверху в ней лежит не шампунь, а именно крем от растяжек. Так хочется его подпихнуть, чтоб не позорил меня.
— А я на ужин к друзьям приглашён. Вот, решил заскочить перед этим, какое-то спиртное выбрать к ужину. Вы в вине не разбираетесь?
Он изучает бутылку.
А я пожимаю плечами:
— Неа.
Почему-то здесь, в неформальной обстановке, я ощущаю себя неловкой при нём. И хочется спрятаться, отгородиться! А главное, спрятать живот. Машинально поправляю свитер крупной вязки. Я теперь хожу одетая, как капуста. Платье трикотажное, поверх него свитер оверсайз. Типа такая вся модная, стильная. Одета по-молодёжному. И, кстати, в «ПитерКО» это всё очень к месту. Там все чуть помладше меня, если быть честной! Но я ощущаю себя абсолютно в своей тарелке.
— Кстати, хотел уточнить, — произносит Кирилл, продолжая смотреть на бутылку спиртного, — А чего-то вы в больницу зачастили? Всё в порядке?
— А… да! — говорю, глупо улыбаясь.
Он поправляет очки. Он всегда так делает, когда сомневается в чём-то. За эти короткие месяцы сотрудничества с ним, я уже слегка изучила повадки Куликова.
— Вы так много набрали, — кивает Кирилл на корзинку, — За вами приедет супруг?
Я машу отрицательно:
— Нет, я такси возьму. Тут недалеко мои родители живут.
— Мои друзья тоже поблизости, — Кирилл улыбается, — Позвольте мне вас подвезти в таком случае? Побыть вашим таксистом сегодня?
— Не хочу, чтобы вы утруждались, — улыбаюсь в ответ. Кирилл такой человек… Даже не знаю, как это сказать. Ему хочется улыбаться!
— Моей японочке это не трудно, — легкомысленно щурится он.
«Японочкой» он называет машину. Тойоту. Она белого цвета, как снег.
— Ну, хорошо, — пожимаю плечами, — Я не слишком тяжёлая, кажется?
— Зато ваш пакет обещает быть слишком тяжёлым для вас, — парирует Куликов.
И, не успеваю я возразить, как он наклоняется и берёт мою корзиночку с пола. А в ней чёртов крем от растяжек!