— А вот и сильно помогли. Без них, Оленька, может, и я бы следом за отцом твоим на тот свет побежала. И пока мамка твоя ещё тут, значит, сильно помогают. Потому что так, как я любила Диму, мне казалось, что я дышала только потому, что он рядом был. Вот как любила.
На плите в железной тарелке уже закипел суп.
Мама положила на стол передо мной подставку под горячее, и поставила на неё тарелку. Достала из холодильника сметану, положила рядом со мной ложку, и подвинула ближе корзинку с нарезанным хлебом.
После чего молча вышла из кухни. Обиделась.
Я несколько минут лениво ковырялась ложкой в тарелке, пока не призналась себе, что у меня кусок в горло не лезет.
Встала из-за стола, и пошла на поиски мамы. Нужно было извиниться. Нашла её в спальне, сидящей на кровати и рассматривающей фото в рамке, которое всегда стояло у неё на прикроватной тумбе.
На этом фото были запечатлены молодые мама и папа. Когда папа ещё был жив, он рассказывал, что их сфотографировали, как лучших студентов-активистов, чтобы разместить фото в газету. Они тогда и не встречались даже.
Я помнила, как папа говорил, что сразу влюбился в маму, с первого взгляда. И фотографию эту с газеты выкрал, чтобы любоваться на неё. А мама, когда он это рассказывал, смотрела на него, чуть румяная от нахлынувших воспоминаний и чувств, и мягко улыбалась. Так она улыбалась только ему.
Я всегда считала отношения своих родителей примером для подражания. То, как они любили друг друга, не подвергалось сомнению. И я всегда хотела провести жизнь так же: навсегда с одним человеком. Пока смерть не разлучит нас.
Вот только, кажется, мой план уже был неосуществим. Потому что мой Юра оказался совсем не таким, как мой отец.
Я села рядом с мамой на кровати и положила голову ей на плечо.
— Мам. Извини меня, пожалуйста. Извини… — Сказала я, и по щеке начала катиться очередная порция слез. Хотя мне казалось, что я уже выплакала их все сегодня.
10 глава
Маме я так ничего и не сказала. Не смогла. Она бы начала переживать, а я этого не хотела. Мне было достаточно того, что переживала я сама.
Забрала через пару часов Тимофея, и поехали с ним домой.
Сын словно чувствовал, что что-то происходило, вёл себя словно шелковый. Правда, пару раз я ловила в зеркале заднего вида задумчивые грустные взгляды. Что же тебя беспокоило, мальчик мой? Я обязательно узнаю, только мне нужно было сначала самой хоть как-то стабилизироваться.
Дома Тимофей почти сразу ушёл в свою комнату. Сил у меня не было даже на то, чтобы проверить, сделал он уроки на завтра или нет. Получит двойку – не велика потеря, уж это я как-нибудь могла пережить.