– Андрей Иванович, поздравляю с десятилетием вашей прекрасной компании! Процветания ей и вам…счастья в личной жизни!
Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и выбегаю из помещения, где произошло самое большое унижение в моей жизни.
Я, молча, пью утренний кофе в компании мамы, которая ни разу с момента моего приезда не задала ни одного вопроса о том, что со мной случилось. Она и раньше не вмешивалась в мою жизнь, но сейчас мне хочется с кем–то поделиться наболевшим. Катька свалила куда–то под Питер с нынешним ухажером и уже два дня не выходит на связь. Ладно, хоть шмотки мои привезла.
– Оладушки будешь? Я сходила к соседке за сметаной и…
– Мам.
– Что?
– Присядь, я хочу с тобой поговорить.
– Какой серьезный тон. – Мама складывает руки на столе, прежде разгладив скатерть в мелкую клетку.
– Я собираюсь вернуться в Москву и открыть свое дело.
– Какое? И на какие деньги?
– Возьму кредит.
– Господи, Ксюш. Нового банкротства я не переживу.
– Мам, что ты говоришь?
– Ты вся в отца. Чуть замельтешила, где–то на горизонте мышка с золотым хвостиком, и ты бросаешься в омут, не думая о последствиях. Бизнес не твоя стезя. Да и замуж давно тебе пора.
– Будто ты не в курсе, чем обернулась моя свадьба.
Я взбалтываю кофе в кружке, а мама тяжело вздыхает.
– Как же Андрей?
От того, как она произнесла его имя, у меня ком в горле встает.
– Я ни разу про него не говорила.
– А мне и не нужно говорить, – мама лукаво играет бровями. – Я сама умею пользоваться телефоном и интернетом.
– Так, чувствую, что ты хочешь мне что–то рассказать?
Мама встает, куда–то уходит. Возвращается с конвертом и кладет его передо мной.
– Здесь билет на самолет и деньги на гостиницу. Андрей сказал, что обеспечит твою безопасность.
– Гончаров? Когда ты успела с ним поговорить?
– Он позвонил в тот день, когда ты появилась на пороге дома. Мы с ним многое обсудили, и я поняла, что именно такой мужчина тебе и нужен.
– А меня ты спросила?!
Наверное, я слишком резко поднимаюсь, потому что мама шокировано и обиженно отводит глаза. Я хватаю конверт, рву его и выбрасываю в мусор под мойкой.
– Ни слова о нем. Понятно? – я повышаю голос, и, кажется, это отрезвляюще действует на мою слегка романтичную маму.
– Да.
– Я прогуляюсь до магазина. Куплю нам молока для каши.
Не услышав ее ответ, иду в коридор, обуваю шлепки и выхожу во двор. До магазина далековато, но мне плевать. Моим мозгам необходима встряска. И маме надо подумать над своими поступками. Спелась за моей спиной с этим мерзавцем, что выгнал меня вон, как шалаву, что скрашивала его будни. Пусть катится к черту!