— Девушка, — хрипит он страшным, сиплым от многочисленных возлияний голосом, — по-помогите.
Мне бы кто помог!
Еще сильнее ускоряюсь, понимая, что бездомный синяк уже почти нагнал меня.
Вскрикиваю и осознаю, что со свистом падаю, поскользнувшись на обледенелой мостовой. Шлепаюсь, ударяясь головой о наледь, но пакет с водкой прижимаю к себе, как зеницу ока. Мне почему-то кажется, что она меня спасет ото всех бурь.
Правда, есть ощущение, что бомж тоже так думает про мою бутылочку.
Тоже растягивается на тротуаре, но умудряется прихватит меня за ногу. Я рычу, с силой бью его ногой по руке.
— Де-девушка, — сипит он, — да что же вы?
— Я сейчас полицию вызову! — задыхаясь, угрожаю я, пусть выходит жалко. И яэто сама понимаю, а потому резво вскакиваю и несусь к подъезду. Правда не успеваю добежать всего пару шагов до заветной цели, как меня настигает бомжара и хватает за руку, резко дергая на себя.
— Девушка! — едва ли не ревет он, да таким страшным голосом, что жажда жизни пересиливает страх: размахнувшись, как следует, пакетом со своей водкой, бью им мужика по лбу.
Бам
Он стонет протяжно, хватаясь за лоб. А затем падает навзничь.
И затихает.
ОЙ, кажется, я убила человека.
Сердце беснуется, едва ли не выпрыгивая из груди. Меня трясет! Прикусив губу, гляжу по сторонам — на удивление во дворе ни души. И я, грешным делом, думаю, а не оставить ли мне этого пропойцу прямо тут, на улице встречать наступающий Новый год.
И плевать, что за бортом уже жмет градусов пятнадцать со знаком минус. Он сам виноват — нечего было на меня и мою водку нападать исподтишка. А с другой стороны, оставление в опасности тоже статья.
Блин, блин, блин!
Что же мне делать?
Присаживаюсь и склоняюсь над мужиком, поворачивая брезгливо и кончиками пальцев к себе его лицо. Дышит! Слава тебе господи!
В темноте не разглядеть особо, что там да как, но явно чувствуется запах алкоголя, причем не дешевого пойла, а шоколадный аромат коньяка. Видать, не на меня одну он в своей подворотне засаду устроил, гад такой. В глаза бросается ухоженная щетина и огромная шишка на лбу. А еще несколько кровавых ссадин на скуле и разбитая губа.
Ну… это точно не мое творчество. Шишка — да — умею, практикую, но вот остальное.
Хотя, если этот выпивоха загнется, то мне все припишут лишь бы поскорее виноватого найти и дело закрыть. И что тогда?
ОЙ, да чего я тут расселась, идиотка, ноги делать надо! А не о всяких непонятных переживать.
Но не успела я даже подняться, чтобы слинять в подъезд, а затем и в свою квартиру, как дверь подъезда скрипнула, а из нее вышла моя соседка и, по совместительству, первая сплетница на районе — Нинка Купцов.