Секундная пауза, которой не должно было быть. Орхан на секунду почудилось, что Отец колеблется. Но такого никогда не было. И не может быть!
— Приступай. Сломай им хребет, дочь моя. Пусть они запомнят эту зиму. Те, кто выживет.
Орхан склонилась, а затем, встав, попятилась за пределы освещенного круга. Растворилась в окружающей трон пустоте.
Когда отзвуки ее глухих шагов под ледяным куполом затихли, правитель обратился к оставшимся.
— Что с Ыграном? Почему он до сих пор не забрал скрижаль?
— Повелитель, Ыгран погиб, — хранитель тайн бросил злой взгляд на Старейшего. — Погиб, не выполнив порученное и забрав с собой пятерку бааторов присутствующего здесь Первого. Но, — в его голосе появились недоумевающие нотки, — разве что-то может укрыться от твоего взора? Я думал, таков план.
И снова невозможная, короткая, звенящая пауза. Присутствующим старикам показалось, что фигура правителя окуталась аурой тьмы. Силуэт Аан-Дархана почернел и стал контрастнее, четче.
— Я больше не вижу этот человеческий город и все, что связано со скрижалью, — обоим слугам повелителя показалось, что в их головы забивают гвозди. — Линии дрожат. Видения меняются. Будущее сокрыто вуалью или многозначно. Такое уже бывало сотни лет назад. Когда новый видящий ледяные сны родился среди южных народов. Тогда я почти столетие был как будто слеп на один глаз. Сейчас видящий родился у русских. Он там. Рядом со скрижалью. Но я не вижу Его. Он все еще слаб. Просто песчинка в глазу, вызывающая жжение. И Он не должен стать настоящей проблемой. Достаточно ли ясно я выразил свою волю?
— Да, Повелитель, — ответили хором старики.
— Бог должен родиться, как предсказано! Все должно идти согласно древним пророчествам и моим ледяным снам! Сделайте в этот раз все, как полагается. Не всегда вы будете вкушать плоды моего всезнания. Вам стоит помнить, что это вы — мои инструменты. А не я — замена вашего зрения и мозгов. Негодные инструменты отдают в переплавку. Возможно, мне нужны новые слуги. Идите. Исполните мою волю.
Выйдя наружу из-под ледяного свода, Хранитель поежился, еще глубже кутаясь в меха.
— Первый. Ты помнишь что-нибудь подобное?
— Один раз. Тот, о котором говорил Повелитель. Но тогда у нас не было дел так далеко на юге. Его силы хватало на ближайшие события и территории, а большего было и не надо. Разве что тогда Отец стал крайне… раздражительным.
— Что там стряслось в этом Воронеже, Первый?
— А мне откуда знать? Сердца доблести моих бааторов в зале Тысячи сынов погасли. Этот щенок Ыгран не справился и моих детей за собой утащил. Прикрытием операции занимались твои слуги, Хранитель. Это ты у нас «глаза и уши» дьон, а не я! И ты имеешь наглость спрашивать, что случилось?