— В этом есть смысл, — задумчиво протянул Ветер. — Есть, ска, смысл! Если у Синицыных стандартные коммуникации, то лабу там не поставишь. Нормальную то бишь. Это факт. А башня… С одной стороны, вроде чушь. А с другой, ну а где еще? Чего думаешь, Гора?
— Думаю, нам повезло, что ты позвал господина Орлова. А еще думаю, что нам пора прерваться. Переварить полученную информацию. Проконтролировать наших балбесов, которые с техникой и снарягой сейчас возятся. Короче, взять паузу. А потом собраться заново, вечером или уже завтра утром и скорректировать планы поиска. У нас же три дня на подготовку, я ничего не путаю?
— Все так. Три дня. Один мы сегодня уже считай потратили. Но мысль разбежаться по своим задачам дельная. У меня уже голова пухнет и язык.
На том и порешали. Гора с Серной ушли, а мы с Ветром двинулись на подмогу остальной группе.
Я вот, кстати, уверен, — Орин к тем же выводам, что и я, пришел вполне самостоятельно. Без всякого ви́дения и прочей магии. Почему нам сразу не сказал, вопрос интересный. Мы же не члены клуба «что-где-когда». Мы исполнители. Оперативники. По идее, эту мысль про башню, должен был озвучить Волков. Но не озвучил. Ладно, может, он не додумался сам, мало ли.
Мне пришлось присоединиться к исходящему желчью Красавчику, который выпотрошил наш «новый/старый» броневик, распяв его на цепях в ангаре. Движок отдельно, ходовая и коробка отдельно.
— Ничего себе! — культурно выразился я, увидев это варварское расчленение техники. — А мы обратно-то его соберем теперь, Красавчик?
— Какое еще «мы», Боярин? — Зло ответил перемазанный сажей, грязью и смазочными жидкостями коллега. — Муха села на вола и сказала: «Мы пахали»? Пока вы там на совещаниях чаи распивали, я, считай в одного, все здесь разбросал.
— Да я вижу, что разбросал, — я и примиряюще поднял ладони, потому что Красавчик после моей подколки начал покрываться багровыми пятнами. — Я, как тягловая и «подержи вот эту херабору» сила, готов к употреблению, ваше благородие. До вечера в вашем полном распоряжении.
— Хорошо, — Красавчик передумал орать, просто окатил меня презрительным взглядом. — Тогда держи вот эту херабору, ваше благородие! Да не так! Руки-крюки. Тоже мне боярин-белоручка…
До самого вечера я таскал хреновины, крутил фигню, держал «лятские железки», под подначки Красавчика. В общем, служил тупой тяглово-держательной силой для нашего механика. К вечеру, кстати говоря, лучше не стало. Броневик все еще пребывал в катастрофически разобранном состоянии. По крайней мере, на мой взгляд. Красавчик же, удовлетворенно оглядев результаты нашей разрушительной деятельности, заявил: