Мне его полусекундного замешательства было достаточно. Завершая очередной уворот, я пробил тяжелые доспехи мутанта в районе крестца. К сожалению, пришлось оставить в ране левый меч, чтобы гарантированно вывести громилу из боя.
Я же сразу бросился к колдуну.
Тот попытался применить заклинание перемещения (я видел, как он утекает от нас, превращаясь в черную каплю), но я не дал ему завершить чару, просто рубанув клинком, накачанным остатками праны, через формирующуюся «печать» по рукам.
Колдун, в отличие от штурмовиков, был в гораздо худшей физической форме. И физическая же защита у него была слабее. Мой меч рассек готовящееся заклинание, отрубил колдуну правое запястье и срезал три пальца на левой руке.
Очень хотелось следующим ударом вскрыть ему горло или проткнуть печень, но я помнил приказ: «Взять живым, по возможности».
— Что ты такое! — впервые за бой проскрипел колдун. — Твои техники похожи на умения сибиенов, но их учит и одаривает сам Пророк. Ты не мог этому научиться! Кто ты⁈
— Я тот, кому суждено тебя остановить. Посланник судьбы, — ответил я, отрубая ему левую голень.
Следующий удар рукоятью меча в висок вырубил ордынского диверсанта и завершил этот долгий бой.
Я, на подгибающихся ногах, подошел к Красавчику. Изо рта у него текла кровь, смешанная с густой черной слизью.
Я присел рядом и приподнял его, чтобы усадить спиной к стене. Серна хлопотала над Горой, рисуя печати прямо на теле.
Красавчик открыл глаза.
— Боярин. Где тварь? — просипел он.
— Пленена. Мы победили.
— Хорошо, Боярин. А я все, кажется. Сколько служил, ни одной царапины. А здесь не уберегся, — прошептал он, и взгляд его остекленел.
— Серна! Как там Ветер? — выкрикнул я, ныряя рукой в подсумок.
— Рана тяжелая. Отравлен, но жив. Я вытащу до прибытия помощи. А что?
Я не спрашивал, что со Свирелью. В конце концов, у меня только один шанс опередить смерть. Для одного человека.
Моя ладонь сжалась на зелье полного исцеления. Правой рукой я сорвал с Красавчика бронежилет, а левой разбил об его тело флакон с зельем. Веер вероятностей мне не помогал. Все варианты будущего были равнозначны. Где-то там на вселенских весах жизнь Виталия Прилепского зависла между «да» и «нет». Между быть или не быть. Судьба, Великий Случай, Вселенная или что там есть над нами, еще не вынесли свой вердикт.
Раны Красавчика затянулись, черная жидкость перестала вытекать изо рта. Он закашлялся, выплюнув почти литр слизи, и снова затих. Я не знал, выживет ли он. Если бы я не потратил зелье, он уже был бы мертв. А так… Я дал ему шанс. Возможно, лишив его другого человека.