— Я… Ты… у меня цензурных слов нет. Ты не слишком много на себя берешь, Игорь? Забавно ему было, — бесит этот старик! Наблюдал он, ага.
— В самый раз, Леша. Ноша мне по плечу, не сомневайся. А вот ты, кажется, начал выбирать себе груз полегче и попроще. Я понимаю, трудно пережить предательство. Несправедливость, как тебе кажется. Так легко сказать себе: «Я теперь не Орлов вовсе, идите все в задницу» . Вроде бы так принято выражаться у нынешней молодежи.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай. Я вдоволь тебя слушал все эти дни. И знаешь, что я понял? Ты сдался. Поплыл по течению. Тебе кажется, что у тебя есть гениальный план на твою дальнейшую судьбу. Но на самом деле ты лжешь сам себе. Никакого плана нет! Пойти в чистильщики? Действительно? Ты так увлекся обидами на свой род, что перестал ясно видеть перспективу. Решительно оторвался от корней, так сказать. Но это лишь иллюзия, Алексей. Кровь не обмануть.
ИГОРЬ: Нет, это ты послушай!
— Ой! Каков пафос. Какие громкие слова. Гремят, как пустое ведро. Потому что они пусты, Игорь. Если я что-то и понял за время своего существования здесь, внизу, то это то, что нельзя позволять никому управлять своей жизнью. Видишь ли, если ты позволяешь собой манипулировать, то эта жизнь уже не твоя. Кто-то другой живет за тебя. Род, кровь… Слова. Просто слова. У меня есть обязательства перед сестрой и младшим братом. Перед матерью. И все. Род твой пусть катится к дряни в трещину. И это не обида. Это четкое понимание: есть мои собственные интересы и интересы по-настоящему близких мне людей. И все остальные. Во «все остальные», если ты не понял, включаются и «все остальные Орловы, Соколовы и прочие птички и животные». Да, мне мои сослуживцы нынешние ближе, чем ублюдки Ирма с Виссарионом. Которые тоже часть рода. Мой план, каков бы он ни был, — только мой. А свои и дедовские манипуляции можешь засунуть себе в… сам знаешь куда, вместе с родом. Так, у нас, у молодежи нынче говорят. Еще я под дудку мертвеца не танцевал.
— Я смотрю, ты действительно перепутал звезды с их отражением в поверхности пруда, — он еще раз улыбнулся, и в его улыбке я увидел оскал смерти. — Действительно думаешь, что сам можешь плести нити своей судьбы? Полагаешь, люди, прожившие вчетверо дольше тебя, должны объяснять тебе причины своих решений и извиняться, что не спросили у твоей светлости разрешения на необходимые действия? Род, который ты так нелюбезно посылаешь в афедрон, это не Алексей Георгиевич, Ирма и Виссарион. Это тысячи людей, судьба и благополучие которых зависят от Орловых. Сотни союзов, связей. Тонкий баланс общественных отношений. Это база, на которой стоит все наше общество. Что стоят твои «хочу — не могу» по сравнению с этими фундаментальными вещами? Индивидуализм хорош до тех пор, пока другие обеспечивают тебе среду существования, работу, досуг, защиту твоих никчемных «прав человека». Ты либо с теми, кто определяет среду и строит этот мир. Либо индивидуалист — просто часть кучи человеческого мусора, налипшего на цивилизацию, построенную нами! Родами, князьями и императорами. По рождению ты мог стать не просто винтиком в системе. А тем, кто, со временем, станет править. Тебя использовали? Да! Потому что ты пока еще просто винтик. Девятнадцатилетний глупец. Есть ли у тебя будущее за штурвалом? Да. Если только ты сам его не отбросишь.