— Алексей Григорьевич. Вы сами обнаружили, что человек, похожий на «Кузнецова», — это кадровый сотрудник опричного приказа — Владимиров. По моим сведениям, Владимиров в этот день находился в Рязани, на своем рабочем месте. На всех роликах с места происшествия он выглядит… размыто. Члены оперативной группы, бывшей на месте событий, расходятся в описаниях его внешности. Двое с уверенностью опознали во Владимирове «Кузнецова». Один категорично заявил, что на фото не «Кузнецов». Еще один скорее склоняется к тому, что «Кузнецов» и Владимиров — разные люди. В таких обстоятельствах, как мы должны брать его «за жабры»? Основываясь только на ваших словах? Сотрудника опричнины?
— Я не говорил о законном расследовании. Иногда, знаете ли, люди просто пропадают. Даже потомственные дворяне и опричники. Вам ли не знать, Иван Францевич. А под определенными видами препаратов говорят правду все. Даже прокачанные стихийники.
Генерал и ротмистр быстро обменялись взглядами. Очевидно, такой вариант ими тоже рассматривался. И в моём отношении, я уверен, тоже.
— Проблема в том, Алексей Григорьевич, что полного доверия к вашим словам нет и быть не может. По крайней мере, пока вы скрываете от нас часть информации. Повторю вопрос Юрия Ивановича. Кто вас заказал?
И что ответить?
Бесполезные ответы
— Проблема в том, Алексей Григорьевич, что полного доверия к вашим словам нет и быть не может, — мягко проговорил контрразведчик. — По крайней мере, пока вы скрываете от нас часть информации. Повторю вопрос Юрия Ивановича. Кто вас заказал?
И что ответить?
Полного доверия вообще не бывает. И уж точно между допрашиваемым и допросчиком такая хрупкая вещь, как «доверие», обычно разбивается вдребезги. Если Айсман рассчитывает на то, что мне девятнадцать и поэтому я куплюсь на эти его гнилые заходы с доверием и на интонации доброго дядюшки, то он жестоко просчитался. Не знает, что такое наследник старшей боярской семьи и как нас готовят. И не только в теории. Я прошел целый цикл допросов, начиная от обычных и заканчивая медикаментозными, в пятнадцать лет. С разбором каждого. С повторами, пока я не научился определять использованные следователем методики. Профессионалом я не стал. Не было тысячи повторений. Но уж уловки обычного армейского контрразведчика я вижу как на ладони. Следователь он, кажется, неплохой. Всю информацию собрал и проанализировал, опросил свидетелей за сколько времени? В любом случае — быстро.
Сейчас речь идет не о доверии. А о том, что получу я, если выложу им подноготную моих «семейных отношений» с дорогими родственниками. Скрывать информацию смысла нет. Она всплывет так или иначе. Уверен, опричники, наши воронежские, теперь землю носом рыть будут, после такой пощечины. И дурацкие связи Виссариона с этим отравителем обнаружатся, в лучшем виде. Генералу сообщат. Он ведь теперь с шеи следствия не слезет, пока не найдет виновных. Ну или тех, кого можно назначить виновными.