Плахин явился в дежурку с раскрасневшимся лицом и орал на Ветра минут пятнадцать, поминая маму, папу и озвучив многие прогрессивные сексуальные проекты в отношении сержанта, его близких и дальних родственников, вплоть до домашних животных. Видимо, устав орать, лейтенант неожиданно сменил тональность и еще пять минут посвятил рассказу о том, какая мы крутая команда, и все бы такие были. И если бы не мы, непонятно, как бы еще ситуация в Ендовищах повернулась.
Доклад начальству вслух репетировал, не иначе.
Когда он удалился, я удивленно повернулся к Олегу:
— Это сколько они со статским советником коньяка-то употребили?
— Думаю, немного-на, — ответил еще красный от пережитого разноса Ветер. — Много инвалиду надо-то, Боярин? У Иваныча здоровья осталось с гулькин хер. Но ругаться ему дури хватает. В этом лейтенант наш мастер, конечно. Но я так разумею, что и в этот раз нас пронесло.
— В смысле, мы опять обосрались? — весело влезла Заноза.
— Сама ты! В смысле, беду-на мимо нас пронесло стороной, балда стоеросовая. Главное, с барончиком теперь порешать, как дальше жить будем. Ежели он выпутается, конечно, из ситуевины без содранной шкуры. Но мнится мне, что этот типок Фурсов сухим из воды вылезет, как тот гусь-на. Еще и с прибылью.
« Тебе суперважное, приоритетное письмо, о Великий! » — вывесил Кай сообщение в ДР, разместив его зачем-то в том месте, где у Занозы должна была находиться грудь.
КАЙ: Тебе суперважное письмо, о великий!
« Подождать не могло? Выведи на белый фон », — распорядился я.
« Никак не могло, Алекс. Вы сейчас все равно ничем важным не заняты. Вывожу на белый фон ».
‘Отправитель: канцелярия князя Воронцова. Получатель: Алексей Григорьевич Орлов, дворянин.
Уважаемый Алексей Григорьевич! По рассмотрении вашей заявки вам предоставлено время для медитаций возле источника «Прометей», неделя начиная с двадцатого ноября сего года. Режим — ежедневный. Время с 9−00 до 9–30 утра. Вам предоставляется три попытки инициации слияния со стихией. Первая попытка…’
Я смотрел на этот текст и не знал, радоваться или опасаться. Мне одобрили медитацию и слияние со стихией. Но не через три месяца, как думал Игорь. И это еще, надо сказать, был оптимистичный прогноз. А через полторы недели. Удобное время. Три попытки инициации. Воронцовы расщедрились просто невероятно. А я почти физически ощутил, как заворочалась под черепной коробкой моя подруга — паранойя. Ну не бывает так! Слишком все сахарно.
Неожиданный визит
Глубоким вечером, когда мы уже собирались отойти ко сну, а я отключил уведомления, к нам явился внезапный визитер.