— Конечно. Я хочу, чтобы вы выполнили свою работу. Но неофициально. Есть объект моих партнёров, на котором мы подозреваем заражение. Если его возможно очистить, это необходимо сделать. Если это сделаете вы — будет выглядеть как отработка долга. Хотя я, конечно, вам заплачу. Обратиться напрямую в Управление я не могу из-за характера товара, находящегося на объекте. Так что мне и партнёрам нужны ликвидаторы. А здесь так удачно парочка ликвидаторов мне должны. Плахин в курсе деликатности проблемы со складом и в целом не против. Про наши с вами взаимоотношения он пока не в курсе.
— И не надо ему, — сержанта, кажется, впервые проняло. Он сообразил, что «не менее болезненные способы» — это, например, если его нелегальную торговлю официально сольют в Управление.
А барон хорош. Я бы мог вообще наплевать на его угрозы. Мне пакости делать — у него руки коротки. Но он тонко намекнул на проблемы у сослуживцев. Я не хочу проверять, насколько далеко простирается его фантазия в том, что он называет проблемами.
— Ваша милость, вы сказали, что заплатите нам, или мне послышалось? — спросил я.
— Вам, безусловно, не послышалось. Хотя об этом знать никто не должен.
— Мы договорились в общем и целом, — ответил я за обоих. — Давайте подробности, ваша милость.
А я ведь предупреждал сержанта, что, влезая в местечковые разборки, можем зацепить интересы крупных игроков. Хорошо, что этот Фурсов не конченый отморозок и действительно пытается разрешить ситуацию более-менее цивилизованно. Уверен, если бы не я, такой спокойный разговор мог бы и не состояться. Всё же хорошо быть боярином, даже бывшим. Тень рода всё ещё маячит где-то за моей спиной, заставляя людей из благородного сословия действовать осмотрительно. Но, к сожалению, этот эффект продлится недолго. Достаточно мне встрять в серьёзную заваруху и не получить помощь рода, и всё. Все акулы сразу поймут: кровь пролилась.
Как так вышло?
В целом предложение барона Фурсова действительно выглядело как работенка для ликвидаторов.
За пределами Воронежа, в земстве Ендовище, у «партнера» барона находился склад длительного хранения. Посещался он раз в месяц, и то много. Связь осуществлялась по проводному телефону, который стоял в конторе начальника уезда.
С радиосвязью по стране вообще были проблемы из-за дряни. Все полисы связал «Эфир» паутиной экранированных проводов. Предшественник же «Эфира» — телефонная проводная связь — оставалась только в земствах. И, надо сказать, зачастую была единственным способом связаться с местными. За исключением курьеров и почты, конечно.