— Ага, — сказал я. — А значит, дети гор, которые пытались так некультурно поставить Виталия на счётчик, — это тоже ваши ребята?
— Нет, это не совсем мои ребята. Это люди моего партнёра. Но, скажем так, они выполняли мою просьбу.
— А ваш человек в Счастье — на самом деле алхимик Иваныч, — я подбросил монетку и утвердительно кивнул сам себе.
— Мы отклонились от темы разговора, Алексей Григорьевич, — у Фурсова ни один мускул на лице не дрогнул. — Свои догадки вы можете оставить при себе.
— А тема разговора у нас с вами…
— Компенсация. Я сижу здесь и говорю с вами только потому, что глубоко уважаю вашу работу. Лейтенант говорит правду, я регулярно спонсирую участки ликвидаторов в нашем районе. Но! Я не могу позволить, чтобы двое государственных служащих раз за разом наносили ущерб моей репутации. Про расходы я уже и не говорю. Не могу позволить себе просто забить болт на массовую резню моих людей или людей моих союзников.
— И что за компенсация-на? — ожил наконец Ветер. — Как-то не верится, что ваша милость собирается нас на деньги развести.
— Правильно не верится, сержант. Компенсировать финансовые потери из вашего кошелька не получится, даже если после опустошения всех ваших счетов вас придётся продать на органы. — он улыбнулся одними губами, давая понять: про продажу на органы — не шутка и не фигура речи.
— Не хочу показаться грубым, ваша милость, но не слишком ли вы самоуверенно себя ведёте? — спросил я. — Что заставляет вас думать, что мы считаем себя хоть чем-то вам должными?
— Эх, Алексей. Давайте без пустых понтов. Я пытаюсь договориться по-хорошему. Так чтобы не пострадала ни моя репутация, ни ваша гордость, ни ваш кошелёк.
— А что будет, если мы не договоримся? — уточнил Ветер. — Опять на нас отморозков каких-нибудь натравите, ваша милость?
— Мне придётся вас наказать. И нет, на вас с Алексеем вообще никакие отморозки нападать больше не будут. А вот ваши близкие и сослуживцы находятся в гораздо более уязвимой позиции. Поверьте, отморозки — вообще не самый болезненный вариант развития событий. Но я очень хочу договориться. Мне крайне не хочется прибегать к неприятным, я уверен, для всех нас вариантам восстановления моей репутации. Поймите, я вам не угрожаю.
— А выглядит, как будто угрожаете! — ответил сержант.
— Нет. Я просто честно обрисовываю варианты развития ситуации. Мы с вами ведём переговоры. Угрозы с людьми вашего склада контрпродуктивны.
— Чего вы хотите, ваша милость, — спросил я. — Давайте перейдём к сути, раз уж это переговоры, то и условия хотелось бы услышать.