Вика несколько раз открыла и закрыла рот, поменяла цвет лица на свекольный и, наконец, выдавила из себя:
— Фантастическая история. Мне надо ее переварить. Но дело не в этом! Ты можешь погибнуть, Леша. Я не хочу остаться совсем одна! Не хочу, чтобы ты, как отец… — она сглотнула, но справилась с эмоциями. Растет над собой, девочка моя. — Пожалуйста, не надо.
— Я точно не погибну, — ответил я как можно увереннее.
Да, после того как принять это решение, о котором я советовался с Анной Иоанновной, я спросил свое видение о результатах суда предков. Оно охотно сожрало половину моего стихийного запаса и выдало ряд исходов. Некоторые были, скажем так, неприятными, но ни один не предусматривал моей смерти. Сейчас я двигался по наиболее благоприятному варианту, но неожиданный взбрык сестры мог перевести все на другие событийные рельсы. Не мог же я ей с ходу объявить, что вижу событийные линии и поэтому уверен в том, что не умру? Она еще воскрешение и обратное упокоение деда не переварила. Нет, с нее пока хватит. Оставалось включать броню.
— Дело не в том, что я не виноват, — добавил я. — Я отрекаюсь. Это, по сути, другой ритуал. И он не предполагает смертельного исхода. В конце концов, меня уже изгнали. Но я хочу, чтобы все выглядело как суд. И, кстати, по окончании жду, что ты напишешь о ритуале в своем блоге «Домостроя». Сделаешь?
Элементарная манипуляция. Перевод внимания на исход и планирование. Обсуждаемое событие уже как бы пройденный этап. Надеюсь, Вика слишком расстроена, чтобы обратить на это внимание.
Она зло засопела, уперла руки в бока.
— Ладно, — медленно произнесла она. — Должок за тобой остается. И почему ты меня всегда убеждаешь делать то, что нужно тебе? Я ведь старше!
На это я только плечами пожал. В юности было все наоборот. Вика на мне ездила не слезая, до определенного возраста я ни в чем не мог ей отказать, чем она совершенно беззастенчиво пользовалась. Так что все честно! Ну, по-моему.
Мы быстро вернулись к остальным, и Вика мрачно объявила, что брат может делать, что хочет, дрянь его сожри.
— Ну что, тогда пора приступать, — подытожил Владимир Георгиевич. — Я уже разбудил предков, негоже заставлять их ждать.
— Они вообще не чувствуют времени, — буркнул я зло, не сдержавшись. Старик был слишком внешне похож на деда и вообще меня бесил.
— Побольше почтения, молодой родич, — назидательно проговорил хранитель традиций. — Уважение, кровь, почитание предков — основа нашего рода.
Я еле сдержался, чтобы прямо здесь не вывалить этому упырю все, что думаю о почтении и уважении к роду, глава которого убил собственного сына из политических соображений, и о славных родовых традициях, но вовремя прикусил язык. Не время и не место. Пошли они все! Твари! Так, стоп, Орлов. Не заводись.