Суд предков
Что я ощущал, когда флаер с гербами Орловых на борту доставил меня на одну из посадочных площадок на среднем уровне башни? Если честно, то ничего. Я думал, буду переживать или там волноваться. Но нет. Ничего не шевельнулось. Я смотрел на гигантское сооружение, в стенах которого провел предыдущие восемнадцать лет, без трепета и волнения. Единственное, что я испытывал — это некоторую брезгливость. Ничего не могу с собой поделать. Дедуля изрядно постарался, чтобы родные стены не вызывали у меня других чувств.
После того как я послал официальный запрос, со мной сразу связался глава рода. Когда я сказал, что печать больше не работает и я могу беспрепятственно посетить башню, Георгий Алексеевич даже глазом не моргнул. Мое требование о прохождении суда предков он тоже принял без вопросов. Удивительная покладистость, если со стороны посмотреть. Но не для меня.
Флаер влетел в транспортный тоннель и мягко приземлился на внутренней посадочной площадке. Все время подлета его движение отслеживали автоматические зенитные установки, замаскированные под элементы декора здания. Я знал об этом, хотя и не видел их. Просто… я знал здесь все.
На посадочной площадке меня встречала внушительная делегация. Нынешний глава Георгий Алексеевич, выглядевший как напуганный школьник, тетушка Агнесса с вечной ядовитой усмешкой на идеальной формы лице, Викентий Алексеевич, глядящий на меня с недоумением, разъяренная Вика — вон как щеки пятнами покрылись, — и стоящий чуть в стороне от всех Владимир Георгиевич — хранитель традиций, уже обрядившийся в ритуальные одежды.
— Ты, — буквально прошипела сестра, — как ты посмел принять такое решение, не посоветовавшись со мной! Я тебе запрещаю! Как глава семьи. Алексей, это очень опасно, я же тебе говорила!
— Молодой человек знает, что делает, — пытаясь напустить на себя важный вид, но как-то суетливо, будто застигнутый за воровством сосисок кот, проговорил Георгий Алексеевич.
Агнесса, фальшиво улыбаясь, активно закивала головой и раскрыла мне объятия, от которых я без всяких колебаний уклонился. Я лучше скорпиона поцелую.
Викентий демонстративно раскашлялся, давая понять, как он относится к неуместному энтузиазму главы рода, хотя вслух, естественно, не сказал ничего. Самый мой ненавидимый родственник, оказавшийся самым вменяемым. Оппозицию занял к текущему главе. Хотя, конечно, если бы его посвятили в замысел деда, он бы, скорее всего, пожал плечами и сказал: «Ну, на благо рода!».