— Что, правда глаза колет? Так колет, что ты не погнушался даже руку на девушку поднять? Хотя… Тебе ведь не впервой, да? Ты ведь однажды уже в меня целился из пистолета и даже стрелял. Какой замечательный молодой охотник, пример для подражания для всех мальчишек города!
Лекс снова замахнулся, но рядом вдруг возник злющий Майкель:
— Что здесь происходит? Лекс, почему застрял? Хоть бы знак подал, что нашел эту девку! Нужно возвращаться и помочь раненым! Эта тварь, похоже, всю мою команду уделала! — и подтолкнул меня в спину прикладом винтовки.
Ничего не оставалось, как возвращаться к месту бойни.
То, что мы там увидели, несмотря ни на какие окрики, заставило меня метнуться в ближайшие кусты. Меня долго выворачивало наизнанку. И даже когда уже рвало только желчью, спазмы никак не останавливались.
Наконец, я вытерла губы рукавом грязной куртки и, сделав несколько шагов вбок, в изнеможении прислонилась к дереву и съехала по нему вниз — ноги меня не держали. Хотелось свернуться в клубочек, отгородиться от всего мира, а потом проснуться и понять, что все произошедшее было лишь страшным сном.
Когда мне в губы ткнулось горлышко фляги, я распахнула прикрытые глаза и увидела бесстрастно рассматривающего меня Майкеля:
— Попей.
— Какая забота… — прокомментировала я его предложение, но флягу взяла и отпила. Однако горечь с языка все никак не уходила.
Лекс, бледный, как полотно, стоял поодаль. Переводить снова взгляд на поляну, куда он смотрел, категорически не хотелось.
— Ммм… — раздавшийся стон заставил нас троих посмотреть на мешанину тел, оставшихся от нашего отряда.
Картанайр порезвился на славу, и небольшая поляна была полностью залита кровью. Изломанные тела, оторванные обожженные конечности и картанайр с развороченным брюхом и полу-оторванной головой довершали жуткое зрелище. Как тут кто-то мог выжить, я не представляла. И все же где-то на краю поляны, а вернее чуть поодаль, кто-то стонал.
Лекс отмер и бросился на звук, Майкель только прищурился и проследил взглядом за парнем. А через несколько минут тот притащил на себе почти бессознательного Карада. Одной руки почти по плечо у него не было, половина лица была обожжена, а одежда вся порвана и залита кровью.
Я тут же начала расстёгивать ремень на брюках. И на меня посмотрели, как на умалишенную — явно решили, что у меня крыша поехала. Но я на этих придурков даже внимания обращать не стала, а быстро туго затянула ремень повыше места отрыва руки. Первым делом нужно было остановить кровь. В голове мутилось, но я знала, что должна помочь Караду. Как бы там ни было, но смерти он мне не желал, как и я ему.