Кстати, да. Такая же метка теперь и в моё личное дело прилетела. Успели состряпать, супостаты окаянные!
Итак, продолжаем.
Закинули меня в новую зону. Старые шмотки отобрали, казенный халат выдали. Обрывки ткани, которые я по неосмотрительности до этого называла платьем, обещали постирать и вернуть. И, кстати, ведь действительно вернули — в аккуратном пластиковом кулёчке, завязанном милым бантиком. Сервис, чтоб его.
Пока происходила эта дезинфекция, леди Моник ни на минуту не затыкалась, распекая меня за безобразное поведение. Да распекала хлеще, чем воспитатели в детском саду за категорический отказ есть манную кашу. Я точно так же, как и в далёком детстве, шла в глухую несознанку. Я — не я, и каша не моя. Схема один в один: условный свет в лицо, угрозы фатальными последствиями, страшным разговором с родителями и обещанием стукануть директору. В моём случае — главе Дома. Последняя угроза для меня оставалась чисто номинальной, ибо этот мифический глава меня в глаза не видел, как и я его.
В общем, взывали к моему разуму долго и упорно. Так в итоге и не воззвали. И тогда они решили обратиться к… чувствам. Потому что леди Моник явно не первый день тут трудилась, и орешки у неё и не такие раскалывались. Ну и я, знаете ли, на допросах тоже далеко не первоклассница.
Передо мной поставили стакан.
Я хмыкнула. Такое себе начало. Вода. Не кофе, не чай, не безалкогольный клубничный мохито и даже не какао.
«Этим меня не подкупить», — мысленно хмыкнула я и одним махом опрокинула стакан в себя.
По застывшему лицу Моник я сразу поняла, что сделала что-то не так. Живот нервно скрутило.
— Не надо было пить, да? — слабо уточнила я. Перед глазами уже пробежали потенциальные последствия: жар, судороги и бесславная кончина.
Моник покачала головой, что-то лихорадочно набирая на неоновой панели.
— Какая нелепая смерть, — искренне восхитилась я. — Какое коварство!
— Не стоит беспокоиться. Пока что.
Лэйтарка нажала несколько кнопок на странном аппарате. Очередной стакан встал на стол. Я выпила и его. Женщина обречённо вздохнула.
— Это было не противоядие для предыдущего напитка? — так же обречённо уточнила я.
Леди Моник нервно улыбнулась.
— Пожалуйста, хватит пить демонстрационный инвентарь, — попросила она.
Когда на стол водрузили третий стакан, его я осушила чисто из вредности. День неумолимо клонился к вечеру. Я окончательно выбилась из сил и чертовски устала быть взрослой, оказавшейся в безвыходном положении, в котором оставалось только рыдать и паниковать. Как бы там ни было, больше посуды мне не давали.